…«Тулпар» оказался межпоселковым (в отличие от «Ласточки» — внутригородского) скоростным трамваем. Веселенькой сине-зелено-белой расцветки. Очень даже комфортабельным. И маршруты проложены даже там, где в реальности Марата пассажирские автобусы такая же редкость, как депутат федерального масштаба среди электората в межвыборные годы.
«Тулпар», слегонца лязгнув чем-то в своем электронно-электрическом чреве, плавно набрал ход. Марат расслабленно откинулся на спинку кресла. Салон был почти пуст, лишь древняя старушка в теплом, не по погоде, плаще примостилась где-то спереди, пара девчушек с плеерами на ушах, да мальчуган младшего школьного возраста, очень и очень индифферентного вида. Вся молодежь кивком головы поприветствовала новых пассажиров. Алия не ответила, она расстроилась.
— Вот видите, никого уже нет. Все там!
Марат не стал выяснять, где это «там». Да плевать. Хотелось перехватить инициативу и хотя бы узнать, как сложилась судьба Акбашевых в этой реальности?
— Алия, а где работает твой муж, Марат Ханович?
— А вы разве не знаете!? Самый молодой во всей республике доктор философии! Так у него относительное СИ выше…
Что за «СИ», да еще и относительное, кого и чего оно выше, Марата сейчас не особо заботило. Примирительно поднял обе ладони. Со своей женой этот жест срабатывал всегда, помогло утихомирить и ее копию.
— Алия, я же… я же, сама, короче, понимаешь. Маленько разгребу свои дела и сразу засяду штудировать труды уважаемого Марата Хановича. Зуб даю! А сама где трудишься?
— ССПО, учительница танцев в училище имени Имаметдина Ширгалина. Учительница 7-го разряда, между прочим. И кому и зачем даете свой зуб?
Про ССПО лучше пока не допытываться, как бы опять не попасть впросак, задал вопрос, как ему казалось, нейтральный.
— Это так, шутка, в странах господства капитала. А кем был товарищ Ширгалин?
Не угадал. Алия аж всплеснула руками.
— Товарищ разведчик, вы точно с Луны свалились! Как можно не знать Имаметдина Мархаметдиновича! А-а, как это я сразу не догадалась — вы долгие годы работали в подполье, в странах господства капитала.
Оказалось — выдающийся педагог и просветитель, один из основоположников того же, неизвестного для Марата, ССПО. Почетный член президиума Духовного управления мусульман СССР и так далее, и так далее. Да еще, для вящей убедительности, младший брат и сподвижник Ямалетдина Ширгалина, бессменного наркома СССР по делам национальностей!
У Алии заметно дрогнул голос.
— Какое время было, яростное и прекрасное! Как я им завидую! Представляете, Имаметдин Мархаметдинович с горсткой товарищей в чистом поле обосновали учебно-производственный кооператив. Набрали детей, голодных, безграмотных, больных и сплотились в наш «Урал», лучший во всем Советском Союзе! Лучший! Зря, что ли, в 1933 году стал образцово-показательным. Мы твердо удерживаем это высокое звание.
Марата, понятное дело, больше заинтересовал вид из окна, одновременно знакомый и совершенно новый. Словно зашел навестить тяжело больного родственника после долгой разлуки, а он каким-то чудом не только выздоровел — вовсю уже брызжет жизненной силой, цветет черемухой в начале мая. Хотелось смотреть и смотреть: там, где в его мире зияли пустыми глазницами окон домики заброшенного коллективного сада, устроили парк отдыха! С какими-то совершенно невообразимыми аттракционами. Однако спутница всерьез была настроена на политпросвещение.
— …погибли во время антинародного мятежа. Бюсты погибших курсантов установлены в парковой зоне училища. Обо всем этом он написал в своей книге «Белый лист», которая и ныне является настольной книгой студентов педуниверситетов. А предисловие самого Сталина, в десять страниц.
Заслышав фамилию знакомца, Марат чуть освободился от завораживающей магии вида из окна.
— Прям, сам Сталин взял и написал?
— А что вас удивляет? Иосиф Виссарионович часто приезжал в Республику Башкортостан и в наш район. Говорят, и с Сафиным тогда встретились.