За разговорами быстро доехали и до второго озера. «Майдан», как догадался Марат — необъятная поляна на берегу этого чудесного водоема. Именно там в его родной реальности проводят районный сабантуй — майдан. К слову сказать, этот майдан имеет весьма и весьма опосредственное отношение к «майданутости» иных, типа, европейцев. Майдан замечательное слово из тюркских языков — и просто площадь, и место, где массово собирается народ для увеселения.
Краеведы-мистификаторы утверждали, якобы первое дно озера тут и не дно вовсе, голимая фикция, а истинная глубина доходит чуть ли не до самого ядра планеты. И что тут затонул самолет сверхдальней авиации третьего Рейха: сдвинутым по мистической фазе ребятишкам из Аненербе невтерпеж стало добраться до пупа Земли — священной горы Иремель. Дабы на месте силы провернуть свои оккультные делишки и предотвратить крах. Вот и снарядили самолет рейсом в один конец. А то, от Берлина до Иремели более 2800 километров по прямой. В этой же реальности, нацист-колдуны даже гипотетически не могли валяться посредь ила и прочей сапропели в консервной банки марки «Люфтваффе» — здесь не было Отечественной войны с Германией. А прямо здесь и сейчас на берегах озера кипело веселье. Как только трамвай вылетел из леса, панорама предстала во всем великолепие: зеркальная гладь озера, правда, без парусов, величественная гора, с крутыми склонами, с редкими стволами лиственницы, поближе — несколько десятков огромных юрт, всадники, гарцующие на низкорослых и шустрых лошадках, нарядная открытая сцена, чем-то напоминающая древнеримские арены — там энергично отплясывали несколько юношей, гибких и быстрых, словно пиявки (в устах башкира это комплимент!). И огромная толпа, человек, наверное, 3–4 тысячи. Никак не меньше. Почему-то большинство в длиннополых национальных халатах елян, многие в малахаях, менее строгие ревнители старины — в тюбетейках, по случаю теплой погоды… и у очень и очень многих за спины закинуты саадаки с луками и стрелами. Сюрреализм! Попрыгунчика во времени увиденное несколько напрягло. С нервным смешком уточнил.
— Что, снова в поход собираемся до последнего моря?
Алия не оценила сарказм. Она душой была уже там, среди своих учеников. Лишь рассеянно кивнув в ответ (как хочешь, так и понимай), движением длинного указательного пальца подозвала мальчика-попутчика. Ласково, но несколько машинально взъерошила его волосы и твердым, не терпящим возражений голосом выдала распоряжение.
— Кустым! Вот тебе важное октябрятское задание: надо сопровождать этого дядю. Он по заданию нашего Советского правительства долго жил в странах господства капитала. У нас ничего не знает, ничего не понимает. Он гость нашего района. Справишься?
Малыш стрельнул в навязанного подопечного любопытным взглядом. Марат был биться об заклад — не только любопытствующим был взгляд, скорее — жалостливо-сочувственным… Былую индифферентность как гиппопотам языком слизнул, влажным и огромным, куда корове с ним тягаться.
— Понимаю, не маленький, чтить гостя — чтить Бога. Салям-алейкум, уважаемый гость!
— А если тебе самому понадобится уйти, — перебив приветствие продолжила инструктаж Алия, — позвони мне, меня зовут Алия Айбулатовна.
С этими словами приставила смартфон к оттопыренному нагрудному карману мальчика, нажала кнопочку. В кармане тренькнуло, видать, записался номер.
Алия тут же убежала. Малыш же, преисполненный долга, клещом вцепился за рукав Марата: как бы не убежал, не провалил его октябрятское задание. Он напомнил Марату своего первенца — такой же не по возрасту солидный и ответственный. Ласково улыбнулся и предложил.
— Давай сначала познакомимся. Я Марат Ханович, для тебя — просто дядя Марат. Тебя как зовут? И что тут происходит?