- Касси, милочка, - издевательски засмеялась Сабираш, - а ты не раззивай на меня роток и не забывай, что силы у нас не равны.
Меня схватили за руку и поволокли в глубь замка. Я еле-еле поспевала за ее широким шагом.
Первая леди нашего клана отвела меня в комнату, где меня уже ждали полуживые девушки. Либел, на половину люди, на другую - зомби, использовали в качестве слуг. И никто не жаловался на их непрофессионализм: как заведенные игрушки они качественно и безропотно выполняют свою работу, не скажут лишнего слова, не бездельничают, лишних слухов не распространяют, едят по минимуму.
Ненавижу эту крохотную комнату, где я пряталась от сводных братьев и сестер. Эту кровать, лежа на которой я вздрагивала каждый раз, когда за дверью раздавался любой шум. Этот шкаф, где я, опять же, пряталась и молилась, чтобы меня не нашли.
От грубого толчка в спину я запуталась в убках и упала на пол, в ноги служанкам.
- Ты невыносимая дрянь, Кэтерин! - закричала вампирша, что у меня заложило уши. - Тебе ясно было сказано не покидать замок в полнолуние! А ты посмела уйти из своей комнаты в важный для нас период, не оповестив никого!
- Я отпросилась у леди Кассии... - тихо произнесла я и тут же пожалела о своих словах.
Либелы ожили и одним движением разорвали на мне остатки пальто. Черная плеть с хлестким звуком опустилась на мою спину. Одна из либел закрыла мне в рот, чтобы мой крик боли не достиг верхних этажей замка.
- Тебе слова никто не давал, тварь! - прорычала вампирша. - Ты вся провонялась псиной! Нарушила наказ нашего лорда! Ушла без спроса!
Новое обвинение - новый удар, который чувствуется больнее предыдущего.
Закончив с наказанием, она кинула плеть на мою кровать, на которой уже лежало тонкое открытое платье серого цвета.
- К сожалению, у нас слишком мало времени на твое воспитание - отец ждет свою дойную корову.
Щелкнув пальцами, леди Сабираш приказала служанкам вымыть меня в теплой ванне с лечебной настойкой, ускоряющей заживление. Сама вампирша ушла готовиться ко встрече с мужем.
Мои темно-каштановые волосы тщательно намыливают приятно пахнущим шампунем. Тело омывают гелем, убирающим посторонние запахи. Я молча терпела боль, когда служанки задевали раны. Мне оставалось только ждать окончание этой пытки. Не люблю, когда меня касаются посторонние руки...
Либелы помогли вылезти из ванны и наскоро вытерли меня махровыми полотенцами. Пока одна служанка сушила мне волосы с помощью стихийного шара, другая разглаживала платье. Когда следы от плетей затянулись, на меня надели это недоразумение. Однотонная, невзрачная ткань, которая мешком висело на моих плечах. Сегодня его перетянули широким корсетом, который подчеркнул мою талию.
Служанки коротко поклонились и убежали заниматься своей работой.
Я осталась стоять напротив зеркала, в котором отражалась грустная девушка. Кожа хоть и была чуть розовее, чем у истинных вампиров, но все же была бледнее человеческой. У всех вампиров нашего клана глаза были ярко-красного цвета, у меня же они бледно розовые. У меня так же не было острых скул и угловатых черт лица, а наоборот: круглые мягкие щечки, круглое лицо, пухлые губы и крохотные клычки, которыми я не прокушу кожу. Как говорится, на лицо явное отличие.
Истинные вампиры никогда не будут относиться ко мне как к равной...
- А кто это у нас тут грустит? - тихий шепот раздался возле ушка, и могильный холодок всколыхнул волосы на висках.
О Мрак! Только не он! А я даже не заметила как он вошел!
Сильный ветер ворвался в комнату и сдул горящие под потолком свечи. Крик о помощи застрял в горле, когда меня схватили сильные мужские руки и кинули на кровать. Тяжелое тело навалилось сверху, придавливая к жесткому матрасу. Руки взяли в плен одной широкой ладонью и завели за голову. Холодная ладонь пробралась под юбку и погладила бедро.
- Я соскучился по тебе, моя Кэти! - жарко простонал Шеалу мне на ушко, укусив за мочку. - Думал ты меня встретишь, прогуляемся до дома. Сегодня такая чудесная ночь, а я шел один по этому холодному пустому лесу.
Пальцы с острыми когтями коснулись края нижнего белья, из-за чего я неистово забилась под сводным братом. Шеалу лишь хрипло рассмеялся и, поддавшись вперед, впился губами в мой приоткрытый от ужаса рот. От жесткого болезненного поцелуя у меня потекли по щекам слезы. Нет, это был не поцелуй, а самый ужасный кошмар на яву, который приносит только боль и страдание.