— Ты точно хорошо подумала? — спросил меня Генри после ужина, держа папку с документами в руках. — Мы можем придумать что-то другое. Не обязательно идти на это.
— Я уверена в своем решении.
— Ты хочешь оставить все на маму, пока будешь отсутствовать?
— Нет, я выступлю с официальным заявлением, где расскажу народу правду: моя мать отрекается от власти. Я становлюсь единственным законным правителем Оскана.
— Ты серьезно? Люди же могут устроить переворот. Ведь для всех ты молода и неопытна.
— Именно поэтому я сообщу, что претендую на сердце Принца Урингтона — Кристиана. И пока я буду отстаивать честь нашей страны, у власти останется политический класс во главе с тобой. Я собираюсь официально назначить тебя их руководителем. Если ты, конечно, не откажешь любимой сестренке.
— О боже, — он закрыл лицо руками. — И ты собираешься все это вылить на людей за один день?
— Да. А на следующий уехать из страны.
— Ты сумасшедшая.
— Мы с тобой пишем историю, братец. И я хочу, чтоб моя была достойной.
— Да вы все с ума сошли! — возмущался Генри на вечернем собрании.
— Отец всегда нас учил бороться за нашу страну.
— Ари, отец бы никогда не позволил тебе пойти против своей воли!
— Но я иду на это добровольно, — пыталась донести ему я.
— Когда это выходить замуж за смазливого принца, которого ты совершенно не знаешь, стало пиком твоих мечтаний? — съязвил братец.
Все в кабинете молчали, так как знали, что вступать в наши с Генри перепалки себе дороже. Мы часто с ним не сходимся во мнениях, но по итогу всегда приходим к компромиссу, ведь в наших интересах продвижение страны. Так что и сейчас я была уверена, что он все же примет мою сторону. К слову, заинтересованность в глазах наших помощников тоже прибавляла уверенности.
— Принцессе Ариэлле не обязательно идти под венец с принцем Урингтона, — решился вставить свое слово канцлер Эгберт. — Участия будет достаточно. Это шоу будет транслироваться по всем телеканалам: и местным, и международным. Увидев в кадре нашу принцессу, многие заинтересуются и нашей страной. А если Ваше Высочество станет фавориткой, то предложений от других стран и ждать не придется.
— Канцлер Эгберт прав, — говорю я Генри, — мне не обязательно доходить до финала. Достаточно побыть там пару этапов, а затем могу уйти, сославшись на то, что не чувствую взаимности от принца и не вижу здесь своего счастья.
— Но если эта взаимность будет?
Я подавила смешок и посмотрела на брата. Мне казалось, что это самое глупое, что только он мог сказать.
— Что если и ты будешь питать к нему чувства?
А нет, вот самое глупое.
— Генри, — я подошла к нему. — Ты же сам выразился, что это всего лишь смазливый принц. О какой симпатии идет речь? — а затем я повернулась к герцогам. — Мне нужна вся информация об отборе. И, пожалуй, о принце. Все, что известно. Начиная от его интересов и заканчивая тем, почему они прибегли к отбору, ведь насколько мне известно, подобные мероприятия последний раз проводились в конце того века. Вдруг у Урингтона все не так уж и хорошо, как кажется. Передайте заявку фрейлине Луизе, в свободное время мы ее заполним. А сейчас я откланяюсь.
Я попрощалась с политическим классом и последовала к себе в покои. Мои мысли не покидали слова Генри о чувствах, которые могут возникнуть у меня на отборе. И хоть я понимала, что это недопустимо, в животе все равно возникал какой-то трепет. И я не могла понять, нравится мне это или нет.
Я постаралась отбросить все эти мысли в сторону, ведь моей целью является налаживание контактов с другими странами любой ценой.