Женился я поздно по меркам родителей - в двадцать пять. Выучившись на инженера, я пошел работать на тракторный завод, и нашел там девушку небывалой красоты. Она пришла в наш цех с делегацией иностранных рабочих, которые прибыли с целью повышения квалификации и обмена опытом. Среди этих небритых мужчин и уставших лиц, она казалась нежной феей. Добрая улыбка, блондинистые пышные локоны по плечи, сияние глаз цвета свежей травы - я был очарован. Словно в темную пещеру прорвался свет, принося с собой душевное спокойствие. Начальник цеха поставил меня к этой группе для проведения экскурсии по огромному помещению, чему я был несказанно рад. И, хоть девушка не до конца понимала по-русски, потому как была чешкой, она с жаром отвечала вперемешку на русском и своем языке и мне казалось, что я тоже начинаю его понимать.
Пригласив ее после работы прогуляться, я негласно поставил точку на прошлом и зациклился на таком прекрасном и светлом будущем.
После пары свиданий, у нас Екатержиной, по-нашему Катей, закрутился полноценный роман. Я раньше никогда не имел дела с женщинами с такой точки зрения, но чувствовал, как стоит поступать. Скромно живя в однокомнатной квартире почти в центре города, я мог позволить себе иногда побаловать Катю и сводить в кино. Но чаще всего мы проводили время у меня дома, читая или смотря какой-то старый французский фильм на кассетах. Ни она, ни я, не понимали французский, но это не мешало нам наслаждаться друг другом.
Через год с начала нашего романа Катя забеременела.
Я был счастлив? Возможно. Становление отцом в мои планы не входило, но я был рад, что у меня с любимой женщиной будет ребенок. Екатержина была прекрасна даже со своим заметно округлившимся животом, а на работе я то и дело получал одобрения со стороны коллег. Получив повышение, я подумывал переехать в более просторную квартиру, чтобы будущая мама чувствовала себя уютно.
На пятом месяце мы поженились и Екатержина из Горак стала Рудковской.
***
После рождения дочери все изменилось.
Дочь мы назвали Милой, в честь матери жены. В принципе, моего мнения никто и не спрашивал, радовало только то, что теща лично не собиралась приезжать поняньчить внучку. Мои родители спокойно отнеслись и к Екатержине, и к нашей быстрой свадьбе, но всякий раз, когда я бывал в родном доме, там стоял какой-то дух скорби и нежно хранимой памяти, а фотография с Александрой на телевизоре так и стояла.
Я знал, что папка скучает по нашим прогулкам, а маме не хватает тихой помощницы на кухне.
Но я обещал поставить точку на прошлом и порой старался заглушить в себе всплывающие воспоминания.
Екатержина, ушедшая в декрет, совсем забросила хлопоты по дому и перестала за собой следить. Я понимал, что она следит за ребенком, но не мог понять, почему она так запустилась, ведь прежде не могла даже непричесанной появиться у меня на глазах.
Все чаще я стал проводить время со своими коллегами после работы в соседнем баре за бокалом холодного пива или с родителями за чашкой горячего чая. Толку-то дома появляться, если жена не могла и ужин приготовить, весь день сидя в четырех стенах.
На этой почве начали появляться конфликты.
Я лишний раз не мог приблизиться к своей дочери и взглянуть на это зеленоглазое чудо, играющие с погремушкой, которую подарил папка на ее первый месяц.
Екатержина перестала меня слушать и старалась тратить мою честно заработанную зарплату старшего инженера на всякую ерунду: новый пылесос, новые безделушки для дочери, предназначенные детям от трех лет, одежду, которую никто не надевал после первого раза, и прочее, что занимало место в квартире, но не приносило пользы.
Пока в один прекрасный день я не получил на работе от своей любимой жены:
-- Антошик, - Екатержина явно была на взводе. - Я уезжаю к матери!
Эта новость для меня была как гром посреди ясного неба.
Моя любимая жена забирала любимого ребенка и уезжала в Чехию. Навсегда.