А за окном тем временем падал крупный снег, создавая уютно-волшебную атмосферу. Я бы порадовалась, если бы не была так сильно взбудоражена.
Аян отстегивал от кресла малыша, тихо с ним разговаривал, в то время как я стояла снаружи и держала скрюченными пальцами ручку, не в силах просто ее отпустить. И только кряхтение, а затем и счастливый вскрик увидевшего такой снег ребенка привели меня в чувство, губы растянулись в улыбке.
— Он так радуется, — тепло улыбался Аян.
— Давид впервые попал на такой снегопад, — пояснила я и протянула руки. — Давайте его мне.
— Нет, — вдруг качнул он головой. — Я доведу вас до дома.
На этот раз я была категорична.
— Спасибо, но мы справимся сами. До дома всего пара шагов, а там лифт. Пожалуйста! Отдайте мне сына.
Аяну мой протест заметно не понравился, но возражать он, к моему облегченному удивлению, на этот раз не стал. Я забрала своего малыша и, пробормотав слова благодарности, торопливо зашагала к подъезду, ощущая спиной тяжелый взгляд.
— До завтра, Ева, — услышала перед тем, как шмыгнуть в подъезд.
Меня слегка лихорадило и потряхивало. Ворвавшись в квартиру, первым делом шагнула к кухонному окну, выглянула во двор через занавески, облегченно и одновременно с этим разочарованно выдыхая. Черного внедорожника уже не было.
— Вот это приключение, да, малыш? — улыбнулась сыну. — Понравился тебе дядя Аян, а?
— Гу! Ара-а-а-рар, — радостно пищал мой ребенок, и в его лепете мне чудилось: «Да, очень понравился». А еще это Арарар, будто бы малыш пытался сказать его имя. Но это я уже, конечно, придумала.
Я раздевала малыша, когда в голову внезапно пришло одно маленькое осознание. Осознание, от которого я похолодела и меня слегка замутило. Волнение накрыло с головой, в тот момент я будто съехала с высокой горки, живот свело настолько, что с губ слетел тихий стон.
Резко выпрямившись, уставилась в одну точку.
Я не назвала ему адрес.
Я не…
Назвала…
Ему…
Адрес…
Я ему его не сказала, но он прекрасно знал, куда нас следует отвезти.