На территории крепости было заметно, что уже велась расчистка, даже на автомашинах можно не бояться проколоть шины, но вокруг громоздились завалы кирпичей. Трупным запахом тянуло, однако самих тел почти не встречалось, видимо вывезли, а те, что встречаются, это уже моя работа. В крепости солдат было много, но тактическая карта – это просто восхитительная вещь. Я видел, кто и где находится, даже если по мне не вели огонь и старались не отсвечивать. А крупный калибр был у всех танков, поэтому разрушения наносил я максимальные, потери, когда снаряды рвались внутри помещений, немцы несли серьёзные. Наши, как я отметил, забеспокоились, несколько зелёных точек начали подниматься, видимо на разведку послали самых отчаянных. Я это заметил и решил помочь. Пока два танка вели огонь по другим зданиям, больно уж много там немцев набилось в помещения, три других открыли огонь по казарме. А может, штабу, и стали выбивать из помещений противника одного за другим.
Разведчики замерли у лестничного пролёта, где был выход из катакомб. Осмотревшись, почему-то забегали. Три подранка из немцев погасло, видимо добили. Я не сразу понял, что они собирают оружие с боеприпасами и спускают его вниз, на руки товарищам. Наверняка у них там проблемы с пищей и водой. Ранцы-то и фляжки при немцах должны быть, там много интересного найти можно. Также я отметил, что разведчики подбираются к проломам, которые ранее окнами были, и выглядывают, как я веду бой, а я уже по соседним строениям бил. В том, где наши были, немцы перебрались в помещения с противоположной стороны здания, там я их не доставал, да и не так и много их осталось. А вообще посмотреть на мои танки можно было легко. Гореть тут особо нечему было для освещения, то, что горело, сгорело до нас, но немцы столько осветительных ракет выпускали в небо, что мои танки как днём освещены были. В магазине я закупил разные украшения, например на моей «десятке» на башне хорошо виднелась надпись: «За Сталина». Вот и другие обзавелись схожими лозунгами, которые разведчикам наверняка было отлично видно. И ещё могу ответить уверенно, почти все из обороняющихся были ранены, уцелевших было до крайности мало. И как их теперь выводить? Тут транспорт для эвакуации требуется, тем более я был уверен, что многие от голода и ран ослабели и ходить не могут.
Техника моя стояла на месте, заняв круговую оборону. Орудия грохотали без замедлений, целей вокруг пока хватало. Немцы несли серьёзные потери и постепенно начали отходить. Особенно большие опустошения при разрывах вызывали снаряды моего танка, китайца и японца, что имели самый крупный калибр. Отметив, что разведчики изучают мой танк с разных сторон, я стронул свою «десятку» и направился к ближайшему зданию, где было аж двое таких любопытных. Подогнав танк к стене, развернул башню и открыл люк, чтобы защититься крышкой от пуль, после чего купил два сидора, набитых продовольствием, и закрепил за спиной ещё термос на десять литров, на грудь повесил автомат. Закинув вещмешки в пролом, я подпрыгнул, чтобы ухватиться за край высокого окна, меня тут же схватили за руки и втянули в пролом. В стену здания впились несколько пуль, но опоздали, я уже укрылся внутри. Мои танки тут же повернули башни и расстреляли двух стрелков, что едва не успели подстрелить меня.
– Спасибо, братцы, – сказал я двум бойцам.
С интересом изучая их, грязных, ободранных, я присел, чтобы шальной пулей не зацепило. Они зеркально повторили мои действия, крепко сжимая в руках немецкие карабины. Один точно красноармеец, судя по чистым петлицам изорванной гимнастёрки. Кто второй, непонятно, шаровары красноармейские, а китель немецкий. Внизу холодно, так что любое наденешь, чтобы не замёрзнуть. Оба моих вещмешка лежали у стены. Рассмотрев в полутьме кубари над воротом моего комбинезона, бойцы тут же попытались по вбитой привычке вытянуться.
– Сидите, – махнул я рукой. – Вольно. Командиры остались? Ведите меня к ним. Времени мало, а мне вас ещё из крепости выводить. Вещмешки берите, в них продовольствие, тушёнка и сухари, ну и сверху медикаментов немного. В термосе вода свежая, но его я сам понесу.
Бойцы представились, оба красноармейцами были, один из конвойного батальона НКВД, это он в немецком кителе щеголял, второй вообще водитель из автороты. Я видел, какие они худые, перевязаны какими-то тряпками, их шатало от голода и ран. Напиться, думаю, успели из фляг раскиданных тут и там тел противника. Воняло тут как на бойне – свежая кровь, разорванные кишки, в общем, не самое приятное зрелище. В пролом спускались по горе битых кирпичей.
На этом же этаже, но с другой стороны от моих танков, сгрудились немцы. Немного, с десяток, при этом половина мерцала. Приложив палец к губам, чтобы бойцы вели себя потише и вообще замерли, я осторожно снял термос и, достав две гранаты, прокрался к пролому, после чего выдернул кольца, отпуская чеки, подождал и закинул их в два разных помещения. Как прогрохотали разрывы, я вошёл в ближайшую комнату и длинной очередью на весь магазин добил подранков. А пока перезаряжался, бойцы, которые не стали ожидать в стороне, зачистили вторую комнату штыками. Таким образом, первый этаж мы полностью освободили. Один боец остался трофеи собрать, а второй помог мне спуститься в провал, где ждал проводник. Тот повёл меня куда-то вглубь. Как я видел, там находилась большая часть защитников крепости, горевшая зелёным. Туда только что доставили свежедобытые трофеи и за следующей партией пока не успели отправиться.