— Успокоится, — фыркнула я. — но ты права, давай все, что сможем, закупим там, где подешевле и народу поменьше, ну а уж если что не найдем, то на рынок сходим.
Лавка готовой одежды, куда привела меня Рима, была совсем крошечной, даже не лавка — подсобка при комнате, в которой и жила сама мастерицу — тучная девушка с рябым лицом. Ее изделия не отличались ни изыском, ни красотой, да и вообще они были все одинаковые, но сделаны были хорошо, и ткань приятная. Риме мы взяли две сорочки и два удобных совсем простых платья, мне одно такое же платье. А еще я попросила завернуть два комплекта мужской одежды, служанка посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. А вот детской одежды тут не было.
Все это мастерица отдала нам за пятнадцать медных, и то Рима хотела торговаться. Но я, все еще находясь под впечатлением от груш за девять монет, спорить не стала. На радостях девушка нам дала мешок с лямками, который словно рюкзак можно было надеть на плечи. Я честно говоря обрадовалась. В корзинке все место занимал хлеб, а я еще хотела круп купить и книг, если найду. И что-то еще. Но что именно — не вспоминалось. Жаль, что список составить не получилось, но если мы книжный найдем то может там и бумагу с каким-нибудь карандашом купить сможем.
— Рима, где здесь книги можно купить? — спросила я, когда мы вышли на улицу.
Девушка отобрала у меня корзинку и мешок и отдавать отказывалась, аргументируя тем, что ей вообще не понятно, как я еще на ногах-то стою. Хотя это явно она, а не я голодала. На предложение отдохнуть и перекусить, она лишь покачала головой, дескать у нее сил теперь очень много, это ж радость какая: «госпожа любимая жива и рядом!» А у меня в голове не совмещались эти периодические причитания над моей особой с ее волевым характером, в котором я уже успела убедиться. Вместо того, чтобы к семье отца за помощью обратиться, сама пыталась на ноги встать. Хотя кровь не водица, хлеб-то своровала, но что-то мне подсказывает, что это уже от безысходности.
— Госп… Алена, ну вы что, книги-то кто ж продавать будет. Только если род какой разорится то продают, но все больше академиям, простому люду книги ни к чему.
— Понятно. — вздохнула я, картинки из фэнтези книг, где попаданка могла зайти в книжный и изучить все, что ей было интересно начиная от основ магии заканчивая этикетом, разбились о суровую реальность. Ну ничего, все решаемо. — тогда нам нужны бумага, писчие принадлежности, удильные снасти, свечи, переносная лампа какая-нибудь, ну и еда. Крупы там, сахар, мясо.
Рима сосредоточенно кивнула и снова уверенно повела меня по извилистым улочкам.
Оказавшись рядом с рынком, но не заходя на него, она повернула налево и вот перед нами прекрасная, великолепная улочка старьевщиков с кучей б/у вещей, мелочей и так далее. В первую секунду мне показалось, что их тут целая куча, настоящий блошиный рынок, но почти сразу же я поняла, что тут всего четыре торговца, просто вокруг их стульчиков навалено так много самого разного хлама, что это вводит в заблуждение.
Но все же это было чудесно. И в прошлой жизни я обожала такое, путешествуя вместе с дочкой по разным городам и странам, я игнорировала музеи и искала вот такие блошки, секонд-хенды и развалы. И могла копаться в них часами. Поэтому пока Рима быстро искала все, что мне нужно, торговалась и спорила, я завороженно перебирала вещи разбросанные прямо на земле.
Чего тут только не было: какие-то алюминиевые колбы, бусы из стекляшек, костяные гребни, котелки и горшки всех размеров, деревянная и металлическая посуда, стамески, тупые ножи, куча посеребренных вилок с погнутыми зубчиками и, поразивший меня в самое сердце, заварочный чайник с цветочной гравировкой.
— А он сколько? — спросила я у продавца, но Рима перехватила инициативу%
— Вместе с чайником за все — четыре!
Видимо пока я рассматривала сокровища Плюшкина, она уже все нашла и перешла к заключительной части — торгам.
Но продавец попался упертый и в конце концов они все таки сговорились на шесть, и Рима, хоть и с трудом, но увела меня меня за собой.
— Так, фонарь есть, свечи пятьдесят штук, больше у него не было, бумага, перья, чернильница, сеть, правда она дырявая, но я починю, и крючков кулек.
— И это все за шесть медных? — восхитилась я.
— Не всего, а ого-го целых шесть медных! И то это только за свечи и бумагу, остальное по сути старье, никому ненужное. Крючки ржавые, фонарь мятый с одного бока, ну и так далее. Но новое все брать дорого бы обошлось. — строго сказала Рима.
— Еще чайник, — попробовала оправдать цену я.
— Да что тот чайник. — махнула та рукой, — простым-то он не особо нужен, а благородные фарфор любят или там глянцевую глазурь. А вы жестянку какую-то нашли. Ну ладно, у всех свои причуды, что нам еще надо было?