— Хорошо, — вздохнула я и на прощание подула в нос боевому коню, — пусть тебя всегда подкармливают вкусными яблоками! Показывайте лошадок.
В результате я и правда выбрала. Кругленькая, мохнатая беленькая коняшка смотрела на меня крайне заинтересованно. Я решила, что ей подойдет имя Ромашка, а яблоки она точно любит. Лошадка обошлась нам всего в десять серебряных. Я даже не стала уточнять, и так понятно, что краденные они тут все. Это как машину в гетто покупать, дешевле, но всегда есть шанс наткнуться на полицию или бывших владельцев. Но краденную лошадь-то, наверное, сложнее вычислить? Ей же не нужны номерные знаки и так далее.
Мы рассчитались, и Мир вызвался проводить меня до Римы с Алием. Надеюсь, они не успели начать меня искать по всему городу. Все-таки мы явно задержались. Да и к ним шли неспешным шагом. Кожик располагал к приятным прогулкам, а садиться на коняшку верхом я наотрез отказывалась, хотя она и была крайне кроткой на вид. Благосклонно дала мне себя погладить и послушно шла рядом с нами, ведомая Миром. Мы уже видели телегу, на которой горел фонарь, разгоняя подступающий сумрак, когда позади нас раздалось яростное ржание, чей-то сердитый оклик и топот копыт.
Мы оглянулись.
Мой новый знакомый боевой конь мчался по дороге, поднимая пыль копытами. Он был действительно красив, и совершенно не походил на кобылу, которую можно запрягать в телегу. Темный, лоснящийся, мощный. Чудо, а не зверь, я таких только на картинке видела. И ему совершенно не шел обрюзгший мужик, который со всей дури подгонял его нагайкой.
Но я даже не подумала вмешиваться, лишь сжала руки в кулаки, понимая, что здесь я ничего поделать не могу, как бы мне не было мерзко от того, что кто-то поднимает плеть на такого прекрасного зверя. Ну в конце концов, не бросаться же на встречу, пытаясь перегородить путь. В лучшем случае перепрыгнут и не заметят, в худшем получу копытом по голове, или той же нагайкой. Но может они затормозят у телеги, но и что делать тогда? Отбирать коня силой? Читать лекцию мужику о недопустимом обращении с животными?
Но конь сам все решил. Прям рядом с нами он резко вскинулся, вставая на дыбы, забил передними копытами, замотал своей огромной головой, скидывая неприятного наездника. И собрался уже броситься дальше по дороге сломя голову, как вдруг застыл, окутанный холодным синим светом.
— Ты думал я этого не ожидал?! Равий сын!
Мужик с трудом поднялся с земли, сжимая в руках нечто, что светилась таким же светом, что и конь.
— Да за пятьдесят серебряных ты у меня еще шелковым станешь!
Сияние усилилось, конь всхрапнул, на его губах хлопьями скопилась пена.
— Прекратите! — не выдержала я.
Не знаю, что происходит, но животному это явно не на пользу.
— Не лезь, чернь! — рявкнул мужик, прихрамывая приближаясь к коню.
— Зря вы так с девушкой, — мягким голосом протянул Мир. — и с конем не следует так обращаться. Артефакты физического подавления запрещены.
— Запрещено их применение к людям. А что я делаю со своей скотиной никого не должно волновать.
Я почувствовала, как меня начинает трясти. Я совершенно не понимала, что делать, но что-то нужно было делать срочно. Как можно скорее.
— Я хочу его у вас выкупить! — крикнула я, быстрее чем успела подумать.
Крикнула и подумала. У меня нет пятидесяти серебряных.
— Откуда у тебя такие деньги. — мужик тем временем даже соизволил остановиться, чтобы смерить меня презрительным взглядом.
— Не важно, — ответил за него Мир, — так вы готовы его продать?
— Легко, — неприятный тип осклабился, — восемьдесят серебряных и он твой. За восемьдесят пять с уздечкой и седлом забирайте, не тащить же мне их в город на себе
— У меня только двадцать один, — осипшим голосом сказала я.
Это не мое дело. Не мое. Вообще не мое. Сколько в любом мире уродов, которые относятся к животным как к безвольной вещи. Я не могу спасти всех. У меня просто не хватит денег. Быть может мужик согласится подождать? Я верну все что мы сегодня закупили и придумаю еще что-нибудь...
— Восемьдесят, уздечка и седло остаются. — твердо произнес Мир. — ну или можешь их, конечно, тащить на себе до города.
— Монеты вперед.
— Алена, у меня с собой только шестьдесят два серебряных, тебе придется доложить восемнадцать, — шепнул мне Мир, и я, не веря в происходящее, протянула ему мешочек.
Три серебряные монеты и три завалявшиеся там медяшки он мне отдал, а потом пошел к мужику, на ходу вытаскивая кисет из кармана.
А я так и стояла, не шевелясь, пока мужик снимал с ноги зверя какой-то амулет, после того как забрал деньги. И все еще стояла, даже когда он радостно насвистывая направился в сторону города. Мир аккуратно ведя жеребца под узды, подошел ко мне: