— Так, — тихим-тихим шёпотом сказала я, — как вы смотрите на то, чтобы устроить пикник? Берём с собой всё, что можно унести и сбегаем в лес. Как будто бы у нас приключение.
Сыновья радостно переглянулись, кивнули и споро начали рассовывать по карманам лепёшки и варёные яйца. Я присоединилась к ним, благо я и сегодня надела штаны, а в них хоть карманы есть, напоследок подхватила чайник с чаем, и две кружки, собиралась взять третью, но тут из коридора послышались шаги. Я запаниковала, путь к входной двери отрезан.
— Мам, — шёпотом позвал меня Рей, приоткрывая окно. Одно из тех, огромных, что мы мыли всего-то дней десять назад, а кажется так давно.
Я кивнула, передала уже вылезшим в сад детям чашки, и хотела было вернуться к столу за тарелкой с помидорами, но услышала голос Ардэна совсем близко:
— Говорить буду я, ты слишком много причитаешь.
Чёрт, или как тут говорят, рав с ними, с помидорами!
Я выскочила вслед за детьми, и мы пустились наутёк, уже буквально метра через два начиная счастливо хохотать. Ну дети хохотали, я пыталась не расплескать чай.
Мы, конечно, недалеко убежали, но, видимо, впечатлённые нашим побегом, строгие экономка и пленник не стали нас искать, так что мы пристроились на траве под яблоней у ручья и с удовольствием позавтракали. Голову постепенно отпускало, лёгкий ветерок приятно обдувал, солнце бликовало в воде.
— Мам, а что вчера произошло? — спросил Рей, прижавшись ко мне с одного бока.
— Ты была без сознания, и Марс положил тебя в своей комнате, сам ушёл спать в конюшню, а нас к тебе не пустил. — наябедничал Атер, прижимаясь с другой стороны.
Я вздохнула. Ну не признаваться же им, что я напилась случайно и по дороге заснула так крепко, что даже не помню, как мы доехали. А когда проснулась, даже не поняла, что нахожусь у себя в комнате, вернее, у Марса, а не у детей, они же идентичные почти абсолютно. Надо будет это тоже исправить, а то как-то безлико совсем получается. Детям нужно своё пространство, личное, и чтобы наполнено оно было тем, что для них важно. Сейчас они может ещё и сами хотят спать рядом со мной, после всего пережитого, но, вообще-то, это не правильно, ребёнок должен понимать, что он существует отдельно от родителя, что есть вещи, которые принадлежат только ему, и комната, или хотя бы какой-то уголок, куда никому нет хода без спроса. Даже родителям. Особенно родителям.
Ну а я могу переместиться в одну из свободных комнат для прислуги. Ну а что, и к кухне поближе и сбегать от всяких диктаторов будет легче, чем со второго этажа.
— Я вчера так сильно устала, что очень крепко уснула по дороге. Ничего страшного не произошло. Вы лошадей уже видели?
— Да! — дети аж задохнулись от эмоций, и явно не Ромашка вызвала у них такой восторг.
Я снова вздохнула. Всё происходившее вчера я помнила отчётливо и даже слишком ярко. И мне даже не было стыдно, ну разве что за слёзы, что размазала по лошадиной морде. Надо его как-то назвать, кстати. Может Долго? А то теперь я Миру должна шестьдесят два серебряных. Вот называется и поправила финансовое положение семьи. Ладно хоть меня за это никто отчитать не может. Да и вообще, меня ни за что нельзя отчитать, я, в конце концов, уже взрослая женщина. В своём мире уже даже почтенного возраста, который словно куда-то делся. Нет, я всегда была достаточно деятельной, «взбалмошной», как говорил мой бывший муж. Не Лиард, а первый. Но всё же считала, что к своим годам набралась разумности, но кажется с новым телом, моя разумность немного уменьшилась. Хотя не уверена, что я бы сделала что-то иначе будь я в любом другом теле. Ну, может, на встречу с Миром взяла бы с собой Риму, как раз чтобы избежать неловких ситуаций, в которые можно вляпаться по незнанию того, что вкусный квас, поданный к ужину, коварно алкогольный.
— Конь совершенно прекрасный, — Марс, улыбаясь, приблизился к нам со стороны дома. — позволите присоединиться к вашему завтраку?
— Едой не делимся. — сощурилась я.
— У меня своя!
Мне продемонстрировали помидорку.
— И кружки лишней у нас нет, мальчики и так одну на двоих делят. — продолжила я «не пущать»
— Ничего, я чай не хочу. — и он сел на траву рядом с нами, не сводя с меня пристального взгляда, — как себя чувствуешь?
— Хорошо, — выдохнула я, понимая, что отчитывать меня не собираются.
Он покачал головой и улыбнулся:
— Так как зовут коня? А то Рима вчера вообще по его поводу ничего не смогла сказать, только: «Госпожа его обнимала и пл…» — он запнулся, кинул взгляд на детей и продолжил, — платком вытирала.