Марс тогда лишь пожал плечами, заметив, что это, во-первых, звучит странно, а во-вторых, как же тогда мать всё-таки согласилась выйти замуж за отца, если он не мог нормально с ней разговаривать.
«Если эта женщина и правда тебе подходит, то, в конце концов, она догадается, что именно является причиной твоего косноязычия» — таким был ответ.
И Марс не поверил, вернее, поверил, но решил, что это лишь случай отца. У самого наследника Ардэна таких проблем не было никогда, он легко производил нужное впечатление на девушек, чувствовал себя при этом прекрасно и спокойно. А потом встретил Элейн.
Нет, сначала всё шло хорошо, он подтрунивал над ней, радуясь, как красиво она возмущается, помогал как мог советом и много времени проводил с её детьми, наблюдая при этом за самой девушкой и её реакцией. Ему нравилось проводить время с ними, нравился её характер, нравилось, как она слушает и даже какие задаёт вопросы. Но он считал, что это просто дружеская симпатия. Вот только шишка, которую она в него кинула, лежала в кармане. И он старался не думать об этом, потому что думать об этом сейчас — верх глупости. Ну что он может ей предложить? Свои знания и навыки, да. Но хорошую, обеспеченную, безопасную жизнь — пока нет. А именно этого ему очень хотелось для неё. И вот тогда-то он первый раз и познал истину, которую рассказал ему отец.
— …Но если ты примешь род, выступишь на совете, меня оправдают, то вам больше ни в чём не придётся нуждаться, никогда! — он сказал это стоя на ступеньке, не обдумав как следует, но всем сердцем зная, что это правда.
Он собирался сказать, что, даже если она не примет род, то он найдёт выход. Что, даже если ему никогда не получится вернуть своё имя и владения, то он придумает, как скрыться от розыска, а его умений хватит, чтобы прокормить семью. Её семью. Если она, конечно, позволит.
А она подошла и потрогала его лоб. И он совсем растерялся и забыл все слова.
А дальше хуже, сначала за ней приехал этот Алий, внук бабки, что узнала леди Золто и так активно ей сватала этого парня. И они уехали, а Марс весь день места себе не находил, не понимая, как помочь в случае чего. И нет, он не мог сказать, что Элейн ему нравилаось, он не смотрел на неё так, как раньше смотрел на симпатичных девушек, он просто хотел, чтобы она была счастлива и в безопасности.
А когда уже ночью Рима с Элейн наконец-то вернулись, Марс понял ещё кое-что, он бы хотел, чтобы она была счастлива, в безопасности и рядом с ним. Точнее, чтобы рядом с ней не было никаких братьев Римы, которые спаивают её на свидании.
— С ней всё хорошо, — лепетала экономка, смущённо комкая край платья, пока Марс вытаскивал из телеги накрепко уснувшую там Элейн, а Алий разгружал всё остальное, — Мир сказал, что они немного выпили кожика на свидание, да и вообще так много впечатлений было, не удивительно, что госпожа уснула. К тому же там были какие-то сложности с конём и…
Из всего её рассказа Марс услышал только слова «свидание» и «кожик» и чуть не зарычал. А может и зарычал, потому что Рима вдруг совсем побледнела и прошептала:
— Я не хотела её отпускать одну, но она сказала, что так будет быстрее.
Марс сам отнёс Элейн в свою спальню, решив, что пьяный сон не самое лучшее сочетание с детьми. Но Рима, прибежавшая следом, выгнала его, сказав, что госпожу она сама переоденет, а «лорд Ардэн пусть пока найдёт где переночевать, раз уж так получилось». Марс и не собирался раздевать Элейн, он вообще об этом не думал, просто хотел просидеть около неё всю ночь, чтобы как только она откроет глаза узнать всё об этом свидании.
Но Рима права, провести ночь в спальне спящей девушки это верх неприличия. Поэтому Марс проверил, уехал ли Алий, а потом позвал мальчишек, которым строго-настрого было запрещено показываться на глаза посторонним.
Дети были в восторге от коней и, как ни странно, от бочек, опытным путём даже выяснили, что в одну бочку вполне помещается один почти семилетний лорд Золто, если он, конечно, в этой бочке присядет.