***
Элейн Золто умирала на родовом камне. Её кровь окрашивала его грани в багровый, смывала с золотой поверхности грязь и пыли, напитывала. И он сиял всё ярче, словно вытягивая из неё жизнь.
Я стояла совсем рядом, но ничем не могла помочь. Мои руки, прозрачные и блёклые, проходили сквозь девушку. Я словно была призраком. Хотя почему словно. Им и была.
Я была призраком. Родовой камень был обычной глыбой покрытой грязью и пылью на опушке леса, а Элейн Золто даже возможно ещё не была Золто, а была просто Элейн. Одинокой и раненой девушкой в тёмном лесу.
— Как мне помочь тебе? — в отчаяние крикнула я, когда она, застонав, попробовала подняться.
Но она не слышала меня, хотя и замерла, словно прислушиваясь.
Камень сиял, Элейн становилась всё слабее, но когда из-за деревьев на поляну выскочила толпа вооружённых людей, она всё же нашла в себе силы подняться.
— Воровка! — крикнул один из преследователей, — неужели ты рассчитывала скрыться от нас в таком состоянии?
Остальные поддержали его радостным гоготом, начиная кружить вокруг девушки.
Камень сиял всё ярче, но нападавшие словно не замечали его.
— Теперь ты поплатишься за всё. А всем остальным это будет уроком, никто не смеет безнаказанно обворовывать барона.
— Вы не оставили нам выбора! — крикнула Элейн. — вы забрали всё!
Преследователи вновь рассмеялись, я в ярости сжала кулаки. Уроды в любом времени есть, и в любом времени у них есть возможность испортить жизнь обычным людям.
— Достаточно! — холодный голос прервал общее веселье.
Вперёд вышел мужчина с длинными светлыми волосами заплетёнными в тугую косу. На его лице застыло выражение бесконечной скуки и брезгливости.
— У каждого своё дело. Если вы не в состоянии запасти достаточное количество еды, чтобы не голодать после уплаты поборов, то это явно не моя проблема. Не так ли?
Элейн пошатнулась. То ли от слабости, то ли от желания вцепиться ему в лицо. Я попробовала поддержать её, подставить плечо, но это было бесполезно, я не могла к ней прикоснуться.
— Но не волнуйся. — барон мерзко ухмыльнулся, — эти земли сами по себе намного ценнее, чем парочка деревень каких-то недалёких людишек, так что я позабочусь о твоих родственниках. Они не будут голодать. Мёртвым еда ни к чему.
— Нет, — Элейн отшатнулась, оперлась рукой на камень, её губы задрожали. — ненавижу! Ты не посмеешь! Ненавижу! Я ненавижу вас! Это наша земля! Ты понял?! Наша! Моя! Убирайся! Исчезни! Ненавижу!
И хохот, которым встретили её слова люди барона, внезапно оборвался, поглощённый яркой вспышкой. Миг, и на поляне вновь темнота, лишь камень слабо светится. Темнота и тишина, нарушаемая лишь рванным дыханием Элейн, что упала без сознания рядом с камнем. Ни барона, ни его людей нигде не было, словно их и не существовало никогда.
«… слово тех, в ком течет великая кровь, на их земле имело магическую силу, сродни артефактам или могущественным заклинаниям» — вспомнила я слова Марса. Неужели желание Элейн исполнилось? Но она же сейчас тут умрёт! Совсем одна. Я должна ей помочь, должна! Но мои руки вновь прошли сквозь неё. Сияние камня медленно угасало, кровь Элейн пропитывала землю вокруг. Я металась вокруг, не зная, что мне делать.
Тихое фырканье отвлекло меня, заставило вскинуть голову. Из кустов вышел Золотой Лис. Его шерсть светилась мягким светом, будто бы сияние перекинулось с него на камень. Он шёл медленно, аккуратно, мягко ступая. Вот он ткнулся носом в плечо Элейн, заурчал, зафырчал. И сияние с него начало перекидываться на девушку, наполняя её силой.
— Хвост. — улыбнулась я, вспомнив его имя.
Хвост же вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его тёмные глаза словно заполнялись расплавленным золотом. Вспышка.