- Твой мир жесток. Как и мой мир. Но в моем мире очень мало женщин. Мир медленно умирает. Женщины все реже рождают девочек и скоро мы, наверное, вымрем, если наши мировые ученые умы не придумают выход. Поэтому женщины приписываются к семье из нескольких мужчин. Во-первых, это ослабляет напряжение в обществе. Во-вторых, больше шансов на различную генетику и рождение девочки. Сексуальные связи вне семьи также поощряются по тем же самым причинам. Мы с Элейн хотим взять тебя в свою семью. Тебе придется познакомиться и с другими мужчинами в нашей семье, и я уверен, что ты отлично с ними поладишь. Обдумай все. Не спеши......
От ужина в компании начальства крепости она отказаться не смогла, но почти ничего не ела и вздрагивала, когда на нее обращали внимание. После ужина предполагалась светская беседа и знакомство с ней, но Марина была так напряжена и скована, что ее отпустили.
Потрясенная произошедшим разговором с Вэлли и Элейн, Марина стала избегать общества, как знакомых, так и не знакомых мужчин. Все фразы, даже самые невинные, воспринимались теперь ею с большим подозрением, и во всем она искала злой умысел. Все чаще она сидела в своей комнате одна и предавалась мрачным мыслям о скорой неминуемой смерти или ужасающей перспективе насильного сожития с незнакомыми мужчинами. Доведя себя до слез, она сжимала и кулаки и пыталась придумать выход. «Он есть. Выход существует, просто я его не вижу,»- шептала она в подушку, но все последующие варианты упирались, либо в наличие монстра за стенами крепости, либо в сожительство с эльфами...
Прошло два дня с разговора с семейством Эйс. Марина бродила по широкой площадке у одного из входов в крепость, когда заметила группу солдат. Это были мужчины из крепости и пришлые голубые мундиры. Все как один мрачные, некоторые с зелеными лицами, как после морской болезни. Последним шел один из троих мужчин-людей. Джон, вспомнила Марина его имя. Он встретился с ней взглядом, подходя к крепости. Остановился. Положил свою руку ей на плечо. Марина напряглась, но руки не скинула, поскольку видела, что нечто потрясло их всех, и Джону нужно сочувствие. Джон отвел взгляд тяжело вздохнув, помялся, убрал руку и вновь поднял взгляд, однако так и не смог выдавить ни слова.
-Мэм, - окликнул Марину Дон, выходящий из крепости, - Мэм, прошу вас следовать за мной. Полковник Шнапс хочет побеседовать с Вами.
Марина взяла ладонь Джона со своего плеча, накрыла второй своей ладонью и, посмотрев в глаза Джону, сказала
– Все наладится, солдат. Вы - очень сильный человек, - и робко улыбнувшись Джону пошла к Дону.
Когда они дошли до комнаты с камином, там стояли все прибывшие эльфы, плюс Вэлли, Ломан и Элейн. Негромко, но эмоционально, солдаты отчитывались перед полковником Шнапсом, поочередно рассказывая нечто. Нечто, поскольку Марина не знала того языка, на котором они говорили. Изредка Шнапс или Вэлли задавали вопросы, прерывая монологи. Получали ответы и мрачнели на глазах. Хоть на Марину старались не смотреть, она чувствовала, что обсуждение касается ее напрямую. Однако, появившаяся жалость в глазах этих рослых и сильных мужчин начинала пугать. Обстановка явно накалялась. Вот уже пара мужчин сказала (или подумала?) нечто с весьма яростным настроем, злость и горечь. Когда к Марине обратились, назвав по имени, она вздрогнула всем телом.
- Прошу прощения, мэм, я должен был подумать головой и пригласить вас после доклада. Однако время не ждет.
- Ничего, ничего...- рассеяно пробормотала Марина, пытаясь сделать шаг назад, но ступня наступала на чей-то ботинок – я все равно не знаю этого языка. Но судя по лицам случилось нечто ужасное. Так, сэр?
- Вы удивительно проницательны, мэм, - ответил Шнапс и замолчал, будто задумавшись о чем-то своем, продолжая смотреть на Марину. Кто-то закряхтел, и Шнапс поднял взгляд на лицо Марины. – Вы не знаете языка, на котором мы общались?
- Нет, сэр, не знаю.
- Что ж, тогда нужно вас обучить паре языков. Не все ж вам на эльфийском общаться. Дон, отправь пару ребят в Холтен на корабле, пусть привезут гипнообучатель.
- Да, сэр.
- Таак...- и Шнапс снова впал в свои размышления. Марина терпеливо ждала, когда про нее вспомнят, но минут через десять, ей надоело слушать сопение и переминание с ног на ногу, и она робко спросила:
- Так я пойду? Или от меня что-то нужно?
Шнапс снова ожил и поднял на нее взгляд, потом так же, как Джон смутился и опустил его, но ответил:
- Да, мэм, сейчас вы можете идти, но мне нужно будет с вами побеседовать. Побудте в вашей комнате, чтоб нам не пришлось вас искать.