Наконец, я завязываю красной узкой лентой густые пряди в высокий хвост и беру отложенный ранее гребень с его рабочего стола, заваленного книгами и письмами в конвертах. Язык этого мира отличается от русского, что я знала прежде, я вижу другие символы, но легко понимаю и усваиваю их, как понимала и усваивала здешнюю речь.
- Я могу идти?
Если что я и поняла за пять лет проживания с самым главным фениксом под одной крышей, так это то, что лучше держаться от него подальше. Пока его нет рядом, у меня не жизнь, а малина, и даже занятия с учителями меня не напрягают. Будучи мало на что способной в родном мире, в этом, соображая гораздо лучше, чем обычный ребёнок, я постоянно получаю похвалы. Мина говорит, что я умница. Мне даже теперь как-то приятно учиться: няня не только не скупится на добрые слова, но и угощает меня сладостями сверх меры.
Единственное, о чём я мечтаю, так это о том, чтобы король фениксов, наконец-то, женился. Если бы он снова полюбил кого-то, если бы у него появился сын, он бы оставил меня в покое. Тогда я смогу прожить счастливую жизнь, где меня любят и где у меня есть всё. А любовь отца? Уже жила когда-то без неё!
- Нет.
Да почему нет-то?!
- Тогда я могу сесть почитать книжку вон там? – я указываю на жёсткий(видимо, чтобы посетителям хотелось побыстрее уйти) диван у шкафа ближе к выходу из его кабинета.
- Нет.
Ну ладно…
- А что я могу?
- Прыгнуть с балкона.
Я роняю гребень, который держала в руках, и он шлёпается на отцовский стол. Он же это не серьёзно?
- Давно не видел тебя летающей, хочу посмотреть, - поясняет этот… урод!
- Сегодня ветер холодный, я замёрзну, - пытаюсь воззвать к его разуму я, если он у него вообще имеется.
- Мне-то какое дело? – спрашивает король фениксов.
Такое, что ты мой отец, чтоб тебя!
На самом деле, ветер не такой уж и холодный, в самый раз для того, чтобы охладиться в тёплый летний день. Просто у меня с полётами как-то не складывается, если честно. Я не выпускала крылья ни единого раза с тех пор, как боролась за яблочную пюрешку. Всякий раз, как думаю о полёте, вспоминаю тот день и не хочу летать. Просто не хочу.
- Я жду, - напоминает мне о себе худший в мире отец. В обоих мирах!
Я поворачиваюсь к нему спиной и выхожу на балкон, стеклянная дверь которого расположена за рабочим столом и занавешена полупрозрачной оранжево-алой шторой, напоминающей пламя. Передо мной резная перегородка, изображающая, кажется, фениксов, и выполненная то ли из серебра, то ли из платины. Этаж третий, но, учитывая высоту потолков, он приблизительно равен пятому, может быть, седьмому этажу обычного жилого дома в России. Внизу сад, при удачном стечении обстоятельств можно упасть на одно из деревьев, исцарапаться и сползти по стволу на землю. Это в случае если я просто не рухну вниз, как шар для боулинга.
Страшно, жуть. Как я тогда полетела-то? Я сильно злилась. И грохнулась на задницу. А можно как-то без падения на мягкое место?
В тот день я не боялась лететь. Мне не нужно было прыгать с огромной высоты. Я была охвачена обидой и раздражением, и оно само как-то всё вышло. Но сейчас страх сильнее моей злости на короля фениксов. Ох, мамочка моя Мина, приди и забери меня у короля-психа!
- Ну и чего ты стоишь? – раздаётся голос за моей спиной, и я подпрыгиваю от неожиданности, слишком сильно задумавшись.
Величеству надоедает ждать, и он выходит ко мне на балкон.
- Сегодня довольно тепло, - издевательски замечает мужчина и вдруг поднимает меня за подмышки. Я сглатываю.
А потом король фениксов перебрасывает меня через перила.
Глава 4. Треснул то ли лёд, то ли мой здравый смысл
В кино, аниме и прочих творениях человеческих летят до земли обычно долго. Жертвы в процессе падения даже подумать, поцеловаться или поговорить успевают, не померев, к тому же. Что касается меня, то…
Я даже сообразить ничего не успеваю, только глаза инстинктивно зажмуриваю. Падение мгновенное, но я что-то не чувствую себя так, как если бы шмякнулась.
Веки приподнимаются, и я широко распахнутыми глазами смотрю на короля фениксов под собой. Как и у маленькой меня когда-то, его руки преобразились в крылья, однако цвет перьев у нас отличается: отцовские настолько красные, словно белое обмакнули в кровь. Поражённая, я даже не вскрикиваю, просто хлопаю ресницами, как идиотка.
- Видишь вон то дерево? – спрашивает отец, на спине которого я лежу, вцепившись в широкие плечи. – У которого ветвей нет? Если сейчас не полетишь, оставлю тебя на его вершине.
Высокое дерево без ветвей впереди только одной. Сползти по стволу с такой высоты, не имея возможности ни за что толком зацепиться, будет довольно проблематично. Почему мне думается, что моё лицо позеленело?