Когда я уловила последнюю мыслю, я рассмеялась от облегчения. Правда, впервые за долгое время присутствие человека в моем личном пространстве не вызывало дискомфорта.
- Хах-хаха, слезь с меня. - нет, это было не истеричное хихиканье, это было действительно облегчение. Как то, которое испытывают герои в фильмах и книгах, только что спасшиеся от смертельной опасности.
Он неуклюже перекатился на пол и уперся спиной в диван.
- Снимай.
- Что снимать? - решил уточнить он.
- Все снимай. - нет,я имела ввиду ленту и повязку. У меня от смеха тряслись руки, так что освободить его я была не в силах. Правда осознала я всю двусмысленность сказанного только когда он потянулся к краю футболки. - Не не не, блин. Сиди тихо, я сейчас. - меня сотряс новый приступ хохота, но мне было так хорошо, не смотря на то что мы сидели рядом на полу, опираясь спиной на диван. Давно мне не было так хорошо.
Я все же просмеялась, освободила Виктора от повязки и ленты, залезла на диван, снова с ногами. Он остался сидеть.
- Хочу чай. - я еще не отошла от нашего абсурдного занятия, поэтому капризничала.
- Раньше надо было. Сейчас приказы не пойдут. Я все же хозяин кабинета.
- Виктор, - безобразничать так безобразничать. Я сделала немного утомленный голос и завалилась немного на бок, чтоб ему с пола было видно весь спектакль. - Вы измотали меня, сначала морально, а затем физически. Я ужасно устала, хочу чаю. Вы не могли бы, как хозяин кабинета принести мне чай.
- Молодец, Гелла. Ты теперь контролировать пытаешься даже не имея на это право. У меня к тебе пара вопросов. Отдышись, а я попрошу, так и быть, подать нам чаю.
И он вышел. Действительно ненадолго. Это время я потратила на то, чтобы сесть поудобнее и отдышаться. С бегом проблем не было, а вот приступ смеха действительно измотал. Я почти собралась с мыслями, когда он вернулся.
- И так, в самом начале. Когда я попросил покружиться. Почему ты после этого стала вести себя так скованно. И до и после у тебя были завязаны глаза. Что не так?
- Все так. Просто я немного потерялась в пространстке и, как следствие, испугалась.
- Исчерпывающе. Почему ты молчала, когда я взял тебя за руку.
- Хрен его знает. Неожиданно было.
- А почему заговорила?
- Поняла, чего от меня хотят.
- Хорошо. Я просто хотел чтобы ты уяснила: ты уже совершенно не стесняясь показываешь свою агрессию людям, которые тебя не устраивают. Но бить их и кричать все время - не верно. - на этом слове я улыбнулась. Нет, ну что они со мной опять как с маленькой. А то я не знаю. - Я хочу, чтобы ты научилась говорить, что именно тебя не устраивает. Хорошо?
- Хорошо. Говорить, не драться. Поняла, осознала, буду практиковать.
- Не язви..так, о чем я, вот, дальше: Хвалю тебя за то, что не стала упиваться возможностью сделать больно тому, кто обидел тебя. Я, если честно, готовился считать ногами все углы, косяки и стены. Ты молодец, даже корректировала мой курс, когда я мог пораниться. Ответственность видимо у тебя в крови. Ты и на терапию вернулась из-за работы, верно?
- Да…
- Хочешь мне что-нибудь сказать?
Нас прервала Татьяна. Она внесла поднос с двумя чашками и сахарницей. Я, как утопающий схватилась за эту возможность собраться с мыслями. Нужно было рассказать о прогрессе. Девушка расставляла чашки и сахарницу как-то мучительно долго. Я формировала предложение, чтобы высказать все нахлынувшие эмоции, но Татьяна внезапно вышла, вновь оставив нас наедине.
- Я не испугалась...ну, когда ты на меня упал, я не испугалась. - выдавила я наконец, обхватив двумя руками чашку. Мне действительно было тяжело об этом говорить.
- Зато я испугался. Растерялся даже. Я ждал ругани, удара, слез, попыток отползти. А она ржет и еще снимать все просит. - тон был наигранно возмущенным. От этого снова хотелось улыбаться. За окнами было еще светло, хотя время близилось к девяти вечера. А мы тихонько пили чай.
- Я пойду. - сказала я через несколько минут уютного молчания.
- До свидания, Гелла, увидимся в воскресенье. Я помню про приглашение.
Суббота прошла как в тумане. Я прибиралась, хотя, признаться, уже недели две как подзабила на это дело, готовила, стирала, гладила. Занимала руки, занимала мысли, смотрела фильмы, играла. Лишь бы не думать. Все это вылилось в то, что рано утром в воскресенье я ушла из дома. Закрыла дверь еще до прихода Виктора и ушла. Исследовала старые места, искала уютные кафе с негромкой музыкой и вай-фай, гуляла в парке. Мой телефон периодически вибрировал от звонков, но я на них не отвечала. Я была напугана. Скорее своими эмоциями. Мне нужно было время в тишине и спокойствии. И то что это время я решила провести вне дома, уже большой плюс. Что мы имеем. Мы имеем мужчину, который мне не противен, который вызывает улыбку. В нем сочеталась серьезность и шутливость именно в той пропорции, в которой мне нравилось. Да мне все в нем нравилось, от цвета волос, до формы скул. А как на нем сидели пуловеры и свитера… На задохликах они болтаются как на вешалке, на пузатых он выглядят как водолазный костюм. На нем все смотрелось идеально. Вроде свободно и мешковато, но заметно что там есть мышцы, а не только скелет. Я же его полуголым видела, так что могу догадки не строить. При этой мысли я покраснела и попыталась увести мысленный монолог в другую сторону, правда теперь на задворках сознания маячил обнаженный торс Виктора с рельефными мышцами.