Я почти заканчивала с дальней стеной, когда дверь приоткрылась и в помещение вошёл Виктор. Я напряглась, но паники уже не было: я на знакомой территории, как бы странно это не звучало, мы же о его кабинете говорим.
- Виктор, - представился он снова, занимая кресло рядом с диванчиком, на котором я очнулась.
- Гелла. - представилась я, - Который час?
- Назначено было в десять, я пришел к вам в одиннадцать, а сейчас двенадцать.
- Просто двенадцать вам сказать было тяжело? - он ухмыльнулся. Вот когда мозгоправ так ухмыляется, дальше идёт месть.
- Почему вы игнорируете терапию?- простой вопрос вызвал очередную волну дрожи. Это не та дрожь, про которую в романах пишут. Мол, предвкушение и прочая херня. Нет. Это страх. Дыши, Гелла, это просто врач. Он существо бесполое.
- Мне нужно было выйти из квартиры - я вышла. Я в порядке, я не нуждаюсь в этом, я все контролирую.
- И сейчас?
- Да! - сказала я вслух, даже крикнула. “Нет” - сказали мои руки. Они тряслись и я сжимала их так сильно, что они побелели.
- Заметно. Вам неприятно помещение?
- Нет, - этот ответ был более спокоен. Кабинет и правда был уютным. Кожаный диван, кожаное кресло с деревянными подлокотниками, маленький кофейный столик посередине, у окна, справа от дивана - рабочий стол с ноутбуком, дверь слева, стена напротив - пустая. Я даже подобралась к дальней от него стороне дивана.
- А компания приятна? - он снова ухмыльнулся. Он знает ответ. И я знаю, что он знает. У него на коленях моя история болезни. Зачем спрашивать?
- Нет. - прозвучало грубо. Тоже не вру, но говорить человеку, что он мне неприятен, ужасно неловко.
- Это потому что я врач или потому что мужчина?
- В совокупности. - односложные ответы. Я уже сама себя анализирую. Когда мне комфортно, я заливаюсь соловьем. Не заткнуть меня, короче, если все хорошо. Но стоит оказаться в напряженной ситуации, я замыкаюсь и выплевываю ответы по одному слову.
- Вы боитесь меня?
- Да.- ещё один глупый вопрос. Бесят тупые вопросы.
- Я хочу предложить игру. Вижу, что в глубине души вы сильная и рисковая. И совсем не такая трусиха. Хотите поиграть?
- В чем суть?
- Игры? - да, вопрос подразумевает уточнение, то ли я заинтересовалась игрой, то ли не понимаю, что он хочет.
- Да.- ну, от его уточнения, зависело как все пойдет дальше. Для меня разговоры такого рода это партия в шахматы: много мыслей, скупые действия, следим за противником, строим тактики.
- Все просто. Я поставлю ситуацию, в которой даже теоретически, не смогу вам навредить. А вы расскажете, что вас больше всего раздражало в терапии в терапии. Раздражало же?
- Согласна. - причины две, любопытно, как он поставит такую ситуацию, а ещё, очень хочется наговорить гадостей.
- Тогда сейчас не пугайтесь, вам действительно ничего не угрожает. Смотрите. - он откинул верхнюю часть одного подлокотника, затем другого и вынул наручники. - Это для меня. Я пристегну себя к креслу и при всем желании не смогу вас коснуться, даже если вы меня разозлите или обидите. - он снова ухмыльнулся. - Но! До окончания сеанса вы не покидаете кабинет. Справитесь?
- Я попробую. - Мне было жутко от вида наручников, хорошо что предупредил. Я только кивнула, он защелкнул один браслет, а после справился с другим, оперев его на кресло. Он даже не мог себе нос почесать, или другую руку. Странно, что его беспомощность меня действительно успокоила. Но весь его внешний вид говорил о том, что он расслаблен.
- Я начну с вопросов, а дальше как пойдет, хорошо? - я снова кивнула и придвинулась чуть ближе, он говорил не очень громко.- Я не буду спрашивать, что случилось. Расскажите, как вы познакомились с Софьей Викторовной?
- Тут просто, я позвонила в клинику, описала симптомы администратору, она направила к Софье.
- Глядите-ка, какое длинное предложение - он тоже кивнул каким-то своим мыслям, -...что дальше? - он явно язвит.
“Софья, глянув в документы, назвала меня “милой” и “Ликочкой”, - вот с этого момента я ее и возненавидела” - подумала я
- Вот то что ты сейчас промолчала, повтори вслух. - “Когда мы перешли на “ты”?”
Я повторила, а затем добавила.
- Бесило даже не то что она сократила мое имя, меня бесило подчеркивание статуса, “я начальник, ты дурак”, она Софья Викторовна, а я “Ликочка”.
- Ты просто хотела хоть что-то контролировать.
- Возможно. А ещё это “милая”. Я ругаюсь матом и поливают всех грязью, в каком месте я милая? Это вечное положение подростка “за порогом целый мир!”, а то я, блядь, не знаю. Эта фраза возвращала меня в мои 17, когда нам учителя речи о важности вышки толкали. Вот так же начинали. А она это за мантру взяла. Не помогает нихрена, вчера все испробовала. И дыхание, и мантры, и визуализацию, и закрытые глаза, и перечисление предметов в комнате. Я боюсь, блядь, до ужаса. А она как будто невесту целку к первой брачной ночи готовит, а не от страха избавляет. - он ухмыльнулся, снова, а я окончательно сорвалась с цепи (глядите как к месту метафора, он на цепи, а я сорвалась).- И ухмылочки эти ваши бесят. Херню опять какую-то задумали, а я, блядь, исполняй. Я что, хомяк лабораторный!? Построили психологических лабиринтов, а я бегать должна?! - перед глазами медленно поднималась красная пелена гнева. Темного, неконтролируемого, хотелось пнуть этот дурацкий кофейный столик, чтоб он к стенке отлетел!