Виктор молча слушал и я продолжила.
- И тут случилась такая вилка: с одной стороны, я, как существо чрезмерно ответственное, понимаю, что если из-за меня что-то сорвется, то мне будет крайне плохо. А с другой стороны - если что-то сорвется из-за других, то синеть, зеленеть и краснеть перед заказчиком буду я. Пусть я и не главный ответственный за проект, но кое-какую ответственность все же чувствую. Понимаешь?
- Да. - просто ответил он, видимо боясь сбить меня с мысли.
-Так вот, я сегодня прихожу, а у них совершенно ничего не сделано! Нам представлять это все в конце недели, а баба, которая за первый этап отвечала сидит, пасьянс на компе раскладывает. “А чо, - говорит, - времени-то еще вагон, все успею” - и чай ушла пить с подружками! Идиотка! Без нее все встало, а она, блин, чаи гоняет. - я не заметила, как сжала кулаки. - Остальные что могли сделали, но без нее это все вилами по воде. И ведь я руковожу отделом, но не могу ее торопить. Ее какая-то шишка из руководства крышует, неприкасаемая она, но если она продолжит тупить и все сделает в последний момент - подведет и меня и еще человек десять. А ей насрать!
- Ты сообщила руководству?
- Нет, во-первых, потому что не крыса, а во-вторых она трахается с кем-то из руководства, ей такие перлы часто с рук сходят. Ну, я ей понапоминала, а толку-то? Сидит, ножкой качает, губки красит. Перевели бы эту дуру куда-нибудь, где от нее ничего не зависит. Или просто куда-нибудь от меня. Хочешь свою тупую бабень пристроить - пожалуйста, только фирму, мудак, не подставляй! Она мне еще и выдает типа: “А ты чего носишься, больше всех надо что ли?” Нет, мне просто надо, а вот ей походу нихрена не надо - она ртом под столом поработает и все, снова в шоколаде. Она в шоколаде, а мы - в дерьме
- И что дальше? - уточнил он, когда я замолчала.
- Нихрена. Все что могли - сделали. Ждем теперь только.
Перед глазами медленно вставала красная пелена. Тихо, Гелла, успокойся, мы же не хотим снова никого бить, у меня же не было проблем с агрессией! Откуда такие странные желания?
- Тогда зачем переживать о том, на что ты никак не можешь повлиять?
Я для кого только что все подробно объяснила?Я со стеной говорю? И за это деньги плачу?
- ТЫ НАХРЕНА ЗАДАЕШЬ ВОПРОС, ЕСЛИ НЕ СЛУШАЕШЬ ОТВЕТ? - мир поплыл большим красным пятном, что происходило дальше я совершенно не осознавала. Сознание включилось только, когда он поймал меня за запястье.
- Если будешь так бить, можешь повредить руку. - сказал он спокойно. - От костяшек, - он провел линию рукой, - До локтя должна быть прямая линия.
- Я… - я обнаружила себя стоящей возле кресла, а он так же спокойно сидел и держал мою руку. - Я… - нужно было время, потому что сейчас мой голос звучал очень жалко. - Я снова это сделала? Прости-прости-прости, я совершенно не хотела! - я вырвала руку, чтобы вытереть слезы, которые сами покатились из глаз.
- Нет, не успела, а то бы могла себя травмировать, а мы ведь здесь лечим тебя, а не наоборот…
- Как это происходит? У меня не было проблем с агрессией! Я не кидаюсь на людей!
- Это страх. У страха две стороны: бежать и драться. Ты бежала, а когда бежать не от чего - дерешься.
***
В середине недели у нас произошел еще один разговор.
- Что бы ты сделала, если бы встретила того, кто на тебя напал? - мы разговаривали уже какое-то время и этот вопрос прозвучал абсолютно естественно.
- Я хочу посмотреть ему в глаза. Вырвать и посмотреть, если честно. И еще кое-что вырвать. Хочу смотреть, как он мечется в луже собственной крови и визжит, как свинья. Я хочу, чтоб ему было так же страшно и так же противно от самого себя. Хочу чтоб знакомые и незнакомые тыкали на него пальцем и приговаривали “сам виноват”.
- Ужас какой! - честно сказал Виктор.
- Я знаю. Я знаю, что это неправильно, даже думать о таком. Знаю что я максимум попытаюсь ему сломать нос. И даже от этой мысли мне противно. Я как будто разделилась: с одной стороны, все хорошее во мне призывает к христианскому всепрощению. И это правильно, потому что его, по-хорошему, надо просто посадить и все. Но с другой стороны, есть что-то злобное во мне, которое получает некое удовлетворение, когда я рисую в воображении подобные картины. Я чувствую злую радость от мысли о том, как буду мучать его. и это действительно ужасно.
***
Я была все спокойнее и спокойнее. Виктор уже не заходил за мной, я сама приходила вовремя. В воскресенье, после сеанса с абсурдными командами он затянул меня в странный диалог.