Viking: Но что меня бесит в старом порно — это волосатый женский лобок.
Vanyo: Да!!! Ты так хорошо все расписал, что на час точно ничего не захочется. Всегда относился к порно спокойно и с удовольствием, в 16 лет гулял по секс-шопам. Смешно было, когда интеллигентные дяди рассматривали резиновые влагалища и при моем появлении резко отворачивались к белью и удивительно смотрели, как я подходил и смотрел все, что угодно.
Fr33s: Я считаю что это вредно хотя бы тем, что повышается планка, необходимая для возбуждения, и планка красоты. Т. е. если не сможешь найти себе порностар в жизни, то на обычную девушку может и не встать, наверное.
Viking: Я отказался от просмотра порнухи, хочется, как в школе: когда в 6-м классе ты танцуешь с ней, она касается тебя грудью, а у тебя уже дымится. А не так типа, чтобы закинуть палочку, ее надо 20 минут давать изощренно сосать, при этом внимательнейшим образом втыкая в порнушищу по телевизору.
Kristy: Думаю, что если человек сознателен и не очень восприимчив, впечатлителен, то вреда просмотр порнухи особого не принесет. Другое дело, когда ребятишки 7—12 лет в компклубах всю ночь напролет смотрят такие «простые движенья» — мне лично становится страшно. Они не познают через порнокультуру секса, им не нужно читать индийскую литературу о том, что секс — это целое искусство и т. д. Для таких детей секс становится автоматически минетом, они не пытаются изобретать и понимать… это страшно, а потому, я считаю, вредно. Основываюсь на словах ребят, которых встречала в компклубе во время своих ночных походов туда…
FreesCO: Люди, я вообще не понимаю, тут кто-то порнуху видел? Меня убила фраза «кто что порнухой считает». Объясняю: порнуха — это когда показывают секс, не скрывая чавкающего члена в развивающейся вагине — это порно! Надеюсь, у знатоков больше вопросов нет? Для любителей интеллектуализма: порнография (греч.) — откровенное описание сцен разврата, отрасль литературы, рассчитанная на низменно-чувственные инстинкты и вкус. В старинной литературе, особенно франц. XVII–XVIII в. элемент скабрезности был отражением грубости и распущенности нравов. П. не следует смешивать с натурализмом, с серьезным изображением порока без возбуждающих пикантных подробностей… распространение порнографических сочинений, изображений карается законом (см., например, УК РСФСР, ст. 22).
Диск первый
Я столько слышала негативных отзывов о порнофильмах! И вот, наконец, посмотрев, удивилась, как сильно мне они понравились. Ну, что в них уж такого ужасного? Или Ден дал мне качественное порно? Надо, кстати, попросить его дать диски «Клубнички-фильм». Странно, что эта мысль мне сразу в голову не пришла.
Но для меня один неприятный момент: я чувствую сильное возбуждение. Интересно, порноактрисы чувствуют возбуждение? Или все дело в технике? Глядя на Таню Руссов в кадре, веришь, что она испытывает настоящее наслаждение от акта. И у парней все стоит как надо. Наверное, пользуются стимуляторами, ведь съемки идут не один час. А ее муж, режиссер этих фильмов, он-то как воспринимает, что его жену имеют прямо у него на глазах? Н-да, такого мне не понять!
Я решила немедленно позвонить Дену и спросить о фильмах «Клубнички». Он долго не брал, потом все-таки ответил странным задыхающимся голосом.
— Привет, Ден, — сказала я, немного волнуясь. — Вот смотрю тут порно.
— И как? — после странно затянувшейся паузы спросил он.
— Классно. Мне очень нравится.
— И что посмотрела? — поинтересовался он, с трудом сдерживая шумное дыхание.
«Он там что, дрочит, что ли?» — подумала я, а вслух сказала, что фильмы с Руссов.
— Я тебе дал и с нашей Леной Перковой. Так что смотри дальше, — ответил Ден и глухо застонал.
— Ты чем там занимаешься? — хихикнула я.
— Трахаюсь, — сказал он. — Подружка тут одна встретилась. Давно не виделись.
Я онемела и прислушалась. Явно различалось еще чье-то дыхание, слышался какой-то шум, похожий на плеск воды.
— А ты где? — не выдержала я.
— На пляже мы. Сейчас под развесистой ивой. Она у меня сосет.
Он вновь глухо застонал.
— Врешь! — не поверила я, но сильно расстроилась от его слов. — Дождик с утра. Какой пляж?
— Совсем легкий и теплый. Я же говорю, что мы под ивой лежим почти в воде.
— Врешь! — закричала я.
— Ирка, скажи этой дуре пару слов, — услышала я голос Дена.