Почему я решила рассказать об угрожающей СМС-ке, не вдаваясь в подробности, именно Ка, я не понимала. Возможно, думала, что он сможет по этим кратким строкам нарисовать мне психологический портрет этого типа. Я поехала без звонка, так как знала, что у него все наперед расписано. Мой сеанс был только через три дня. Подумала, что просто попрошу уделить мне пару минут в перерыве между пациентами.
В приемной у Ка, как ни странно, никого не было. На столе я увидела включенный компьютер, дымящуюся чашку кофе и недоеденное пирожное на тарелочке.
— Куда это секретарша подевалась? — изумилась я. — Наверно, срочно в туалет понадобилось.
Я улыбнулась этой мысли и подошла к двери кабинета. Она была почему-то приоткрыта. Только я подняла руку, чтобы постучать, как явственно услышала голос моего мужа. Я не могла ошибиться, хотя знала, что он собирался вернуться только во второй половине сегодняшнего дня. Первым моим порывом было войта в дверь, но инстинктивное желание подслушать остановило меня. Я воровато оглянулась и приникла к щели.
— Пять тысяч вас устроит? — спрашивал в этот момент Виктор. — Это хорошее предложение.
— Но врачебная этика, — сказал Ка каким-то мерзким, несвойственным ему голосом.
— Речь идет всего лишь о прочтении, и это останется строго между нами, — настаивал Виктор.
У меня, что называется, в зобу дыханье сперло.
— Не понимаю, что в этом такого предосудительного, Константин Андреевич? — после паузы спросил Виктор. — Муж хочет прочитать, что пишет его родная, законная женушка. И заботится прежде всего о ней самой. Десять?
— Виктор Иванович, — начал Ка еще более мерзким голосом.
— И заметьте, не долларов, а евро, — произнес мой муж.
— Хорошо, — согласился Ка к моему ужасу. — Но вы гарантируете…
— Никто и никогда, — подтвердил Виктор.
Я на цыпочках отошла от двери, быстро покинула здание, не столкнувшись, на свое счастье, с секретаршей. Запрыгнув в машину, я нажала на газ и рванула с места с непозволительной для города скоростью. Но, опомнившись, притормозила и поехала, не нарушая правил. И уже выехав за МКАД, помчалась, как ведьма на метле, с бешеной скоростью. Благо днем пробок на нашей трассе практически не бывает. Вцепившись в руль, я громко материла и Ка, и моего мужа, и всех врачей, вместе взятых. И в тоже время благодарила моего ангела, что я оказалась в нужное время и в нужном месте.
— А если бы я ВСЁ высылала этому гаду ползучему? — с ужасом спрашивала я себя. — То-то он так настаивал! И все выспрашивал, что я пишу и почему ему не отсылаю. Наверное, сразу с Виктором договорился. Но мой муженек-то тоже хорош! Ничего, пусть читает, упивается. Там все равно ничего интересного нет.
Я истерично расхохоталась, потом расплакалась. Но когда подъехала к нашим огромным кованым воротам, была уже абсолютно спокойна.
— Я это так не оставлю! — мстительно думала я. — Вы еще все у меня узнаете, господин Ка!
Я оставила машину у ворот, кивнула улыбнувшемуся охраннику и медленно пошла к дому. Он показался мне огромным и мрачным, словно самый настоящий замок из готических романов ужасов. И в довершение картинки у входа стояла Эмма Эдуардовна в строгом темно-сером костюме и со своим обычным видом старой жабы.
— Здравствуйте, Виктория Аркадьевна, — невозмутимо произнесла она. — Как ваше самочувствие?
После уже привычных за последние дни обращений ко мне: «Куся, детка, милая, малышка» это имя-отчество резануло мой отвыкший слух и заставило сразу почувствовать себя лет на десять старше. Постная физиономия Эммы Эдуардовны моментально нагнала тоску. Мир вокруг показался таким же, как она, серым, правильным и занудным.
«Спокойно!» — сказала я себе и мило ей улыбнулась.
— Добрый день, — вежливо ответила я. — Чувствую себя отлично. А Виктор Иванович еще не вернулся?
— Ждем, — ответила она и заученно мне улыбнулась.
— Надо же так себя выдрессировать, — отметила я, наблюдая, как уголки губ Эммы Эдуардовны быстро приподнялись и также быстро опустились, словно кто-то дернул их за привязанные ниточки.
— А моя спальня? — спросила я, заходя в дом.
— Готова, — ответила она бесстрастно, бесшумно идя следом за мной.
— И как? — поинтересовалась я, оборачиваясь и глядя в ее вылинявшие серые глаза.
— Сейчас увидите. Все ваши пожелания исполнены. Правда, не знаю, одобрит ли Виктор Иванович, — все-таки добавила она и поджала губы.
Я начала подниматься по лестнице. Эмма Эдуардовна остановилась и, подняв голову, спросила:
— А ваши вещи?