— Ну ты же знал, какие сложности возникают с натурными съемками? — сказала я, пожав плечами. — Зачем столько на природе?
— Так все же ночью! Можно где-нибудь и за городом снять, пока погода хорошая. И никакой лицензии не нужно, а тем более милицейского оцепления! — заметил Ден.
— Договаривайся с Элен, — отмахнулась я. — Я-то чем могу тебе помочь?
— Это я так, — тут же сник Ден, — поделился по старой дружбе.
Я подошла к нему и положила руку на ширинку, чуть сжав пальцы. Ден воззрился на меня с немым изумлением.
— Нет, ты окончательно спятила на этой работе! — заметил он и убрал мою руку.
И тут я словно взбесилась. Начала бегать по узкому пространству гримерки и орать, что он дурак, дебил бесчувственный и вообще извращенец, у которого встает только в экстремальных условиях.
— А может, взглянешь на себя? — с затаенной угрозой предложил Ден. — Выставляешь в камеру голые сиськи, зад и все остальное, а еще меня в извращенцы записала!
Он схватил меня за локоть, развернул и врезал по щеке. Я тут же затихла, глянула на него с ненавистью и четко произнесла:
— Все, мальчик! Сейчас пойдешь и сам будешь показывать вместо меня перед камерой голые сиськи и все остальное!
— Подожди! — тут же испугался Ден.
— Элен сам все объяснишь, — спокойно сказала я.
Потом оделась и ушла, ни с кем не прощаясь.
Элен позвонила мне вечером, но я категорически отказалась сниматься. Потом позвонил Влад. Но Ден молчал. Неделю я сидела безвылазно дома и цеплялась к Лаки и Эмме Эдуардовне. А потом Виктор решил слетать на пару дней в Сочи. Вместе с нами почему-то поехали Савва и его старшая дочь Катя.
Но в первый день шел дождь, и мы полдня сидели в ресторане, болтая ни о чем. Потом Виктор сказал, что пойдет вздремнет в номер. Катя отправилась поплавать в закрытом бассейне, а Савва неожиданно предложил мне пофотографировать дождливое море. Я улыбнулась и согласилась. Взяв большие зонты, мы бодро двинулись на пустынный пляж, который располагался буквально в двух шагах от гостиницы. Дождь как раз поутих, в просветы выглянуло солнце, и море выглядело поразительно. Мы дружно побросали зонты, схватились за фотоаппараты и начали снимать, издавая восхищенные возгласы. Я забыла обо всем, упиваясь картинкой: сине-зелено-золотые волны с белыми барашками, клубящиеся многослойные облака с синими просветами, периодически брызгающий дождик и тут же быстрые полосы ярких солнечных лучей, пронизывающих этот влажный подвижный мир. Передвигаясь по берегу, мы забрели довольно далеко и оказались у скопления огромных отшлифованных водой и ветром валунов. И тут же нас остановили.
— Дальше нельзя, — спокойно сказал загорелый парень и лучезарно нам улыбнулся.
— А что такое? — деловито осведомился Савва.
— Съемки, — кратко сказал парень. — Фотосессия.
— В такую-то погоду? — хмыкнула я.
— Но ведь вы тоже снимаете? — рассмеялся парень, окидывая меня живыми карими глазами.
— Не волнуйтесь, мы не папарацци! — рассмеялся в ответ Савва.
— И слава богу! — заметил парень. — Так что, господа хорошие, попрошу!
Мы отошли, но я недооценивала Савву.
— Обойдем валуны и заберемся на них, — предложил он конспиративным тоном.
Сказано — сделано. Забравшись в расщелину, мы полезли между двумя гладкими камнями, цепляясь за кустики какой-то колючей травы. Скоро услышали голоса и осторожно высунули головы. Две девушки в костюмах русалок позировали перед камерами. Их тела на фоне вздымающихся волн выглядели очень эффектно. Костюмы были весьма специфическими. Блестящая ткань, имитирующая рыбью чешую, плотно обхватывала их тела, оставляя открытыми грудь и живот до самого лобка. Когда одна из девушек повернулась, мы увидели, что и ягодицы открыты по максимуму.
— Вот это да! — восхищенно зашептал Савва, тут же доставая фотоаппарат.
Потом мы тем же путем вернулись на пляж. Савва на ходу пялился в картинки, не отрываясь и без конца их перелистывая. Правда, что-то он удалил сразу. Я насмешливо за ним наблюдала. Наконец, он закончил просмотр, убрал фотоаппарат и словно только что вспомнил, что не один.
— Ой, Вика, я совсем забыл, так увлекся! Извини! — покаянно произнес он.
— Нравится «клубничка»? — улыбаясь, спросила я.
— Вообще-то — да! — сказал Савва. — Меня это возбуждает, прости за откровенность. Всегда мечтал снимать обнаженку.
— А порнофильмы нравятся? — поинтересовалась я.
— Очень! У меня дома целая коллекция, — признался он. — Но в этом же нет ничего предосудительного!