В своих распоряжениях Григорий, пожалуй, напоминает приказ1чика или ключника, разъезжающего со своим господином по делам и выполняющего его указания. Надумал господин вернуться из своих разъездов домой, Григорий шлет приказ: готовьте избу и клеть! Понравилась господину осетрина, Григорий отправляет в Новгород ведерко полюбившейся рыбы, чтобы в городской усадьбе -было чем вспомнить господину свою поездку. А чтобы без его глазу не отбились от рук Репех и Февронья, он напоминает им: во всем слушайтесь Домны, она там, в усадьбе, вместо меня с вас взыскивать оставлена.
То, что мы не ошиблись, отведя Григорию не самую главную роль среди обитателей усадьбы «Е», подтвердила грамота № 275, обнаруженная в слое последней четверти XIV века. Эта грамота начинается словами: «Приказ от Сидора к Грегории...». Значит, и над Григорием есть начальник, который может ему приказывать! Что же должен сделать Григорий?
«Приказ от Сидора к Грегории. Что у подоклити оленини, выдай сторъжю в церковь, а что дви коръби Сидърови, и бе... До мень и до Остафии, а про ве...».
Григорий должен выдать церковному сторожу оленье мясо, хранящееся в подклети — нижнем холодном этаже дома Сидора, и что-то сделать с двумя коробами Сидора. Коробом называлась большая лубяная коробка или ящик, в котором хранили разное добро. Напомню некрасовских «Коробейников». А может быть, с этими коробами, как раз наоборот, ничего делать не нужно было до возвращения Сидора и Остафии — «...до меня и до Остафии».
Вот Сидор это действительно важный барин. Он про свои два короба пишет не «дви коръби мои», а «дви коръби Сидърови», о себе сообщает то в первом, то в третьем лице. А это значит, что писал он приказ Григорию не сам, а рукой другого человека — специального писца или грамотного слуги.
Грамоту № 275 продолжает грамота № 266, написанная тем же почерком и оторванная, по-видимому, от того же письма Сидора: «...решь. Вели Максимцю брати, да сыпль съби в клить. А из коне пойми моего цалца. Корми ежеднь овсъм. А тоби погиха... об. Пойми коне кориле-скыя. Что обилие... митрови...».
Максимцу разрешалось сыпать себе в клеть какое-то зерно. А Сидорова «чалца» — чалого коня нужно отделить от других коней и каждый день кормить овсом. Тут же упомянуты кони карельские. Может быть, те, на которых их владелец имеет обыкновение ездить в Карелию на обор дани? А может быть, купленные им в Карелии? Упоминается также «обилие». Так в Новгороде назывался хлеб.
А вот еще одна грамота Сидора, адресованная им на этот раз Остафии, уже упоминавшемуся в только что прочитанном письме, — берестяная грамота № 260: «Приказе ко Остафии от Сидора. Возми у Григории у Тимощина рубль и 4 лососи. Да возми у Григории полорубля, что Сидору сулил. У Клима возми у Щекарова рубль, 10 било и 4 лососе наклада. У Ольксандра у Рацлаля возми 50 било. У Ондрия у Цирицина возми полосО'рока. У Кондра у Возгреши возми далосорока. У попа у Михайли возми полорубля, 10 лососей, то за Ивана поруцнь. У Вигали у Остафии възми 50 било».
Здесь о Сидоре снова говорится в третьем лице: «Да возми у Григории полорубля, что Сидору сулил». Снова Сидор не сам пишет свое письмо, а диктует его или, вернее, оно составлено его приказчиком на основании устного распоряжения Сидора. Только в прошлый раз грамота Сидора была, как можно догадываться, написана рукой Остафии, а теперь адресатом оказался сам Остафия. Значит, писал ее другой человек. В самом деле, положив рядом оба письма Сидора, мы увидим, что написаны они разными почерками.
А теперь перейдем к содержанию грамоты. Остафия должен был собрать для Сидора с разных лиц какие-то долги. Именно долги, а не повинности, поскольку в грамоте упоминаются в случае с Климом Ще-каровым проценты, «наклад». Эти суммы исчисляются в рублях, «билах» (белах) — белках (это тоже название денежных единиц, которыми могли служить, возможно, настоящие беличьи шкурки) и лососях. Поп Михаил платит не свой долг, а поруку за Иванка, который, вопреки поручительству попа, денег и лососей Сидору не отдал. Упоминание лососей говорит о том, что люди, обязанные выплатить Сидору разные суммы, имеют отношение к рыбной ловле. Нам и раньше было известно, что рыболовство в Новгороде составляло очень доходную статью хозяйства и новгородские феодалы стремились завладеть лучшими ловами. Крупнейшие феодалы владели целыми рыболовческими деревнями, приносившими им немалый доход. Была, как видим, такая деревня и у Сидора. А вернее, не одна деревня, а несколько, так как суммы, перечисленные в письме, очень велики. Эти суммы таковы, что на них можно было приобрести небольшие деревеньки или значительные земельные участки.