Но вот что здесь особенно замечательно: лососи! Лососей нет ни в Волхове, ни в Ильмене. И никогда не было. Это большая — каждый взрослый лосось весит в среднем килограммов восемь, а некоторые экземпляры достигают полутора пудов — рыба живет далеко на севере. Мы знаем ее сейчас как семгу. Вот что пишет о ней в своем прекрасном «Северном дневнике» писатель Юрий Павлович Казаков: «...рыба эта особенная, главная на Белом море, ставшая, так сказать, гербом, девизом всего русского. Севера. Семга — великолепная, крупная и мощная
Кто-то из новгородских любителей рыбы заказал для себя во второй половине XII века костяную рукоятку ножа в виде сига. Увеличено
рыба с темной спиной, серебристыми боками и белым животом. Ловят ее на Белом море только у берегов, при помощи ставных неводов или тайников... Промысел семги ведется в нашей стране только в Архангельской, Мурманской областях и в Карельской АССР. Причем на долю Архангельской области падает больше половины всего улова семги».
Все перечисленные здесь области в XIV и в XV веках принадлежали Новгороду. Но думается, что в грамоте Сидора речь идет не о побережье Белого моря, а об «онежских» или «ладожских» лососях карельских рек. Ведь теснее всего он был связан с карельскими землями, с которых собирал для Новгорода дань. Да и -имя Вигаль — так звали одного из должников Сидора — карельское.
Связь Сидора с его рыболовными деревнями была прочной и постоянной. Вот в слоях того же времени на усадьбе «Е» подняли обрывок еще одной записки — берестяную грамоту № 258: «...у Давыда 9 лососи сухыхо, 3 просолни, у Ивана 7 лососий...». Здесь снова какие-то суммы исчисляются в лососях. Упоминаются лососи копченые — «сухие» — и соленые — «просолни». Свежего лосося до Новгорода довезти бывало нелегко. Главный лов семги производится осенью в самую распутицу, и отправлять ее в Новгород невозможно до наступления зимы и установления пути.
А вот грамота № 92. Правда, найдена она в слое середины XIV века, го есть написали и потеряли ее еще во времена Максима Онцифоровича. И обнаружили мы ее на усадьбе «Б», метрах в шести за частоколом усадьбы «Е». Может быть, к усадьбе «Е» она лрямо и не относится. Но процитировать ее здесь уместно: «На Спехове на Стефане лосос. На шюрине его лосо. На Сидоре лосъс. На брате его слсос. На Фларе 20 и 2 и на Заяце 4 беле. На Лавре 2 лососи. На Олферье 9 лососей. На Суйке 9 лосо. У Петра 13 лососи. На Стуковиць 2 лососи. На Миките 4 лососи. На Сидоре 2 лососи».
Посчитаем-ка теперь, сколько лососей названо в этих грамотах.
В письме Сидора — восемнадцать. В обрывке берестяной грамоты № 258 — девятнадцать. А в грамоте № 92, — по меньшей мере, сорок пять! Это если думать, что загадочное «20 и 2» при имени Фларя означает белок, а не лососей. А ведь это все полупудовые рыбы! Значит, в двух случаях речь идет о полутораста килограммах, а в грамоте №92-^-0 360 килограммах нежной лососины. Конечно, съесть такую гору даже самой вкусной рыбы население усадьбы не смогло и за год, даже если бы каждый день ему помогали многочисленные гости. За этим стоит
что-то другое.
Попробуем разобраться. Лосось — самая дорогая из рыб, ловившихся в Новгородской земле. Ее ценность определялась в первую очередь, конечно, вкусовыми качествами, но не только этим. Лосося трудно поймать. Это сильная рыба, которая рвет рыболовные снасти, уходит из ловушек, прыгает через сети. В XVI веке в годовой оброк с целой волости, исчисляемый в бочках рыбы и других продуктах, входило, как правило, не более двух-трех лососей. Рыбаки, следовательно, не могли специализироваться только на ловле семги. Они ловили и другую рыбу, менее дорогую и более обильную.
А вот боярин Сидор предпочитал за другую рыбу получать деньгами, а лососей — натурой. Сам он их съесть без остатка не мог. Значит, ему выгоднее было продать их купцам, специально торговавшим рыбой. Если бы в грамотах шла речь о повинностях зависимого населения, то мы увидели бы здесь один из важнейших путей увеличения боярского богатства — реализацию ценностей, поступавших из боярской вотчины в виде натурального оброка, на новгородском рынке. Однако здесь указанный процесс достиг еще более высокой степени. Сидор выступает в качестве ростовщика. Он ссужает рыбаков — или перекупщиков рыбы — значительными денежными суммами, ставя перед ними обязательное условие выплачивать ему проценты отборной рыбой.