– То есть ты встречалась с художником? – прервал я Каролину.
– Не совсем. Ты сейчас поймешь.
– Прости, продолжай. Не буду перебивать.
– Так вот. На самом деле, никаким художником он не был.
Каролина продолжала рассказ, но было заметно, что разговор начинает становиться для нее неприятным.
– Он рисовал картины, «шедевры», как он их сам называл. Его техника была необычной, в какой-то степени даже удивительной. Он боялся, что я испугаюсь. Но я не испугалась. Наоборот, меня это взволновало и удивило, поэтому, когда он предложил мне стать его натурщицей, я согласилась.
На этой части рассказа Каролина прервалась. Она завернулась в одеяло и подошла к окну. Свое повествование она продолжала, стоя ко мне спиной.
– Так вот, я стала его натурщицей. Поначалу мне казалось, что я являюсь частью рождения чего-то прекрасного. Он укладывал меня в одной позе, и запрещал хоть как-то шевелиться, разве что дышать, и то неглубоко. И не дай боже мне пошевелиться – лавины криков и ругательств незамедлительно обрушивались на меня. И я лежала. Голая. С разведенными ногами и с перекошенными от усталости лицом. Он брал холст в подрамнике, отходил с ним в другой конец комнаты, ставил холст перед собой и снимал штаны. Его член, его «кисть», был уже наготове. Он мастурбировал до тех пор, пока тот не взрывался спермой, которая в итоге орошала холст. Порой это могло длиться часами. А я лежала и смотрела. Случалось, что он просто опускал руки, закатывал глаза, и продолжить творить просил меня…
Ее слова становились влажными. Мне не было видно ее лица, но я понимал, что, если оно еще не стало сырым от слез, то вскоре это случится. Я встал с кровати и быстро подошел к Каролине, попытался приобнять ее, но она отдернула плечи, словно их коснулись не мои руки, а лапы огромного паука.
– Подожди, дай мне договорить, ты же так хотел услышать мою историю.
Она села на край кровати, теперь стало видно профиль ее лица. Я стоял, облокотившись на подоконник, голый и растерянный, а Каролина продолжала:
– Чтобы ты понимал, мое позирование и его пыхтение над холстом – это единственное, что было между нами в интимном плане. Но он был добр ко мне, а потому, я не сильно была озабоченна отсутствием между нами полноценного секса. Я была воспитана в семье, где слово «секс» было под запретом, а если родители все же и занимались им, то за глухими шторами в кромешной темноте, вгрызшись зубами в подушку. Так мне кажется. Я продолжу. Картины он выставлял вокруг нашей кровати. Вонь в спальне стояла ужасная, приходилось почти всегда держать окна открытыми. Но ко всему можно привыкнуть. И я привыкла. У него была мечта – устроить выставку. Идея была следующей. На трех стенах должны были быть развешены тринадцать работ: по шесть на боковых и одна на стене по центру. Те полотна, что расположены по бокам, подсвечивались бы поочередно включающимися неоновыми лампами. Когда лампа не горит, полотно выглядит просто как обычный заключенный в раму холст. Но стоит ей загореться, как становится виден узор, что оставила засохшая сперма.
Она рассказывала об этом во всех подробностях, и становилось понятно, что эту «мечту» своего бывшего партнера она слышала не раз. И все же, рассказывая, она оставалась напряженной. Было видно, как мучительно воспоминания даются ей. Был напряжен и я, а в горле стоял ком.
– Центральной работой должна была стать копия самой популярной картины в мире. Печальная Джоконда должна была бы точно так же привлекать посетителей его выставки, как она привлекает туристов в Лувр. Она была бы заключена в самую дорогую раму по сравнению с рамами других картин. Как только бы посетитель приближался достаточно близко, датчик движения включал бы неоновую лампу, и человек становился бы свидетелем оскверненного лица. Смысл своей одержимой мечты он объяснял так: «плевать, что изображено на картине, главное, чтобы рамка была дорогая и красивая. И кончать современное искусство хотело на ваши вековые ценности». Большинству эта затея покажется странной, странной она кажется теперь и мне. Но на тот момент я поддерживала его мечту, ведь я любила его, но потом он стал одержим своей мечтой до безумства.