И все-таки я здесь был не для этого, не для того, чтобы восторгаться храбростью некоего Хью Пикеринга Вудраффа, а для того, чтобы проверить его правописание. Поэтому я тщательно вчитывался в текст, втайне надеясь, что никаких отклонений не будет, и какое-то время мне так и казалось. Но затем вместо «боевой» – «боеувой». Вместо «Тревор» – «Треувор». Вместо «револьвер» – «реувольвер». При определенных обстоятельствах, возможно под воздействием страха, усталости, смятения или других стрессов боевых действий, Вудрафф упорно вставлял в сочетание «ев» букву «у», начисто забывая о ней. Почему такое происходило? Сам он этого даже не замечал. Это было обусловлено каким-то странным заскоком у него в голове, совершенно безобидным, но тот, кто знал, что к чему, обратил на это внимание и использовал в качестве опознавательной метки.
И остальное: ненависть к афганским женщинам, легко распространяемая на женщин вообще… Спокойствие перед лицом смертельной раны в горло и обилия алой крови, хлынувшей из нее… Все было на месте.
– И что мы узнали? – спросил полковник из военного ведомства.
– Ничего такого, что заслуживает внимания, – сказал я. – Это действительно настоящий герой. Позвольте поинтересоваться, вы знакомы с его биографией?
– Уроженец Уэльса, окончил академию в Сэндхёрсте, третий сын священника методистской церкви, денег в семье не слишком много, но все люди неординарные, что особенно проявляется в подполковнике. Сейчас ничем не занимается, работает над словарем, в то время как в мире разумном он был бы членом Кабинета министров.
Я кивнул, стараясь не показать, как сразила меня наповал неопровержимая логика, утверждающая, что этот храбрейший из храбрых на самом деле был Джеком-Потрошителем.
– А теперь мне пора идти, мистер Джеб. Да, кстати, что это за имя – Джеб? Получается, я раскрыл конфиденциальную информацию человеку, имя которого мне даже неизвестно… Ну же, сэр, по крайней мере, объяснитесь.
– Это мой псевдоним в журналистике, – сказал я. – Меня называли по-разному, в том числе даже Сынок. Но я везде числился как «младший», хотя отец мой был пьяницей и у меня не было никакого желания носить его фамилию. Поэтому с некоторого времени я стал подписываться своими инициалами, Дж. Б. Моя младшая сестренка, чудесная девочка, не могла разделить эти две буквы, и в ее произношении они слились в «Джеб». Вот кто я такой, а раз вы спросили, сэр, я вам отвечу: фамилия моя Шоу. Джордж Бернард Шоу к вашим услугам.
Глава 41
Дневник
Без даты
Отступление
Я выскользнул из двора, прошел по узкому проходу
и свернул направо на какую-то улицу.
Я не могу вспомнить,
хотя это случилось всего несколько часов назад. Неужели разразилась чума,
пока я был занят работой, и скосила остальное человечество?
Кажется, я несколько дней шел через серую непогоду,
прищурив глаза от жалящих капель, подобных кинжалам,
все мое тело дрожало, стараясь приспособиться к холоду.
Повсюду пустота и отголоски, обрывки бумаги, гонимые ветром,
собака с выпирающими сквозь кожу ребрами и без надежды в слезящихся глазах, в холодном
ветре запах мусора, дерьма, мочи и, конечно, крови.
Но наконец я их увидел. Один, затем два, затем три или четыре,
люди, готовящиеся встретить день и тот ад, который он принесет.
Я увидел, как кучер гнал по улице шестерку могучих жеребцов, чтобы доставить бочки неизвестно с чем,
я увидел бдительного полицейского на страже, хоть от него нет никакой пользы, я увидел
ватагу детей,
полных сил, быстроногих, спешащих в школу или навстречу беде,
я увидел двух-трех мамаш, в кэбе я увидел джентльмена, возможно, на перекрестке стояла проститутка, возможно, сгорбленный маленький джентльмен – адвокат или помощник адвоката,