Наконец подошло время встречи с Дэйром, и народу на улицах поубавилось. Проститутки и их потенциальные клиенты все еще встречались, однако было очевидно, что даже самые ненасытные из ненасытных либо уже утолили свой сексуальный зуд, либо решили отказаться на сегодня от забав. Тут сыграла свою роль и ночная прохлада, ибо ни один мужчина не захочет подставлять свою голую задницу свирепому северному ветру; к тому же в такую погоду гораздо сложнее убедить член быть готовым. Я уныло брел по направлению к станции «Олдгейт-Ист», собираясь встретиться с профессором, чтобы отправиться куда-то в другое место, – и тут я его увидел.
Я узнал его по походке, быстрой, пружинящей, по-прежнему полной кипучей энергии, словно в топке его внутреннего двигателя жарко горел уголь; не посмотрев ни влево, ни вправо, не потрудившись оглянуться назад, он свернул к «Олдгейт-Ист», приземистому с остроконечной крышей зданию, похожему на элегантный загородный дом. Здесь и было место посадки в вагоны, а не дворец короля-солнце. И все-таки, стремясь хоть чем-то быть похожим на Версаль, здание гордо несло вывеску «МЕТРОПОЛИТЕН РЕЙЛУЭЙЗ» на фасаде, перенасыщенном элементами ампира, потому, что так можно было сделать, а не потому, что так нужно было сделать.
Замедлив шаг, я поспешно достал карманные часы и увидел, что времени уже двадцать восемь минут двенадцатого, следовательно, последний поезд прибудет через две минуты. Джек пришел сюда, чтобы кого-то встретить? В этом не было никакого смысла. Ни одна шлюха не приедет на работу последним поездом, перрон будет пуст. Чего тут можно ожидать, разве только, быть может, возможности сходить в уборную? Я заколебался, но тут мой взгляд оживился при виде фигуры, метнувшейся через Уайтчепел-роуд, совершенно беспрепятственно, поскольку гужевое движение стало совсем редким; по размашистой походке, стилю, изяществу и целеустремленности я узнал профессора Дэйра, в развевающемся на ветру твидовом пальто и низко натянутой на лоб широкополой шляпе, для защиты от того же самого ветра. Он торжествовал успех! Ему удалось остаться в деле, в то время как бедняга Джеб не справился со своей задачей. Вот он, настоящий герой, подумал я.
Профессор нырнул в здание станции, безоружный, и я понял, что должен поторопиться туда, чтобы в случае необходимости оказать поддержку и применить оружие.
Мне потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до станции, но она оказалась пустынной. Метнувшись к билетным кассам, я увидел, что те уже закрыты, потому что отправляющихся поездов, на которые нужны билеты, уже не должно было быть. И кондуктор у турникета ушел, по той же самой причине, потому что компостировать билеты больше не потребуется. Я перебрался через ограждение с гораздо меньшим изяществом, чем можно было бы объяснить одной только спешкой, и, очутившись с противоположной стороны, побежал вниз по какой-то лестнице.
Вокруг меня огромные стальные балки поддерживали самое сложное кирпичное сооружение в истории человечества, бросая вызов векам, предлагая времени разрушить их и сознавая, что в этом споре победа будет за ними. Меня поглотила тишина, царящая перемежающимися полосами света и тени, созданными электричеством, явлением для Ист-Энда редким.
Ступени вели к железному мосту, перекинутому через проходящие внизу железнодорожные пути, и я сбежал по ним среди затейливого переплетения массивных балок, скрепленных заклепками размером с кулак и покрашенных блестящей черной краской. Казалось, меня поглотила сама Промышленная Революция, и я слышал отголоски своих шагов, отражающиеся от железной решетки под ногами. Эхо звучало повсюду, ибо я попал в подземелье, больше похожее на собор, а не на железнодорожную станцию, перекрытое стеклянным сводом, в настоящий момент черным ввиду отсутствия солнечных лучей, проникающих сквозь него, опирающимся на ажурные стальные арки, а воздух вокруг был насыщен тяжелым запахом гари, ибо паровые двигатели пожирали уголь в чудовищных количествах, изрыгая дым, сажу и копоть, которые уже успели придать сверкающему сооружению древний вид, с черными подтеками, которые появлялись на стекле и полированной плитке гораздо быстрее, чем рассчитывали архитекторы. Подойдя к огромной лестнице, я сбежал вниз по сияющему мрамору и очутился на бесконечной платформе, расположенной в двух футах над рельсами. Это обширное пустынное пространство было населено одним лишь беспорядочным сплетением теней, но вдалеке, в самом конце платформы у входа в тоннель, по которому мчатся могучие поезда, стояли два человека.