Он предложил мне сесть.
– Должен вам сказать, – начал я, – что я не добился особых успехов. Я хожу взад и вперед, вверх и вниз, блуждаю наобум или двигаюсь целенаправленно, но мне никак не удается шагнуть за пределы того, что известно полиции: опытный преступник, как говорится, «принялся за шлюх» и убивает их с такой ловкостью, что до сих пор не удалось не то что поймать – увидеть его.
Дэйр задумчиво пососал трубку. Воздух, который он пропустил сквозь тлеющий табак, усилил горение, и от трубки пошли клубы сизого дыма. Это напомнило мне небо над промышленными районами Бирмингема.
Профессор стал задавать вопросы, демонстрируя блестящее знание материала. Какой ширины был проход, куда Джек увел Энни с Хэнбери-стрит? Каковы размеры тележки с запряженным пони у Клуба анархистов по сравнению с размерами ворот и как близко от земли ее днище? Сколько весит мистер Димшуц, возничий пони? Через какое плечо Кейт Эддоус были перекинуты ее внутренности? Как быстро полицейские патрули прибыли в Бакс-роу? Почему Джек только перерезал Полли горло, но не вспорол живот, как это было со всеми остальными, если сделать поправку на то, что в случае с Лиз Страйд ему помешали? Почему в ту ночь луны не было, а в остальные был полумесяц? Чем объясняются неравные промежутки между убийствами? Каковы, на мой взгляд, мыслительные способности сэра Чарльза и старшего инспектора Эбберлайна? Получил ли я премию за письмо «дорогому начальнику»?
– Так, – встрепенулся я, – а вот это уже не надо.
Особенно если учесть, что это соответствовало истине.
– Тут и так все ясно. Как я уже говорил, я владею даром видеть то, что находится на «Дне», за письменным текстом. Так вот, за письмом «дорогому начальнику» стоит, не целиком, но по большей части, наш друг Джеб, ибо я узнал прямоту и четкость его предложений, приправленную живостью образов. Кстати, это отдельные таланты, а не один, связанный с «написанием». И вы – счастливый обладатель обоих. В любом случае имя Джек-Потрошитель получилось очень живым и образным, хотя и не совсем точным. Определенно, здесь звучит гениальная способность к четкому и звучному. Вполне возможно, это имя действительно обретет бессмертие. Мне нравится мелодичность слова «потрошитель», и мне нравится «Джек» за звукоподражательную ассоциацию с резким, решительным действием, таким как стремительный удар ножом по горлу. Я упомянул о вашем бесспорном авторстве не для того, чтобы вас смутить или польстить вам, а чтобы показать, что причина, по которой многие применили свой ум к решению загадки Джека и потерпели неудачу, в том, что теперь они видят его таким, каким его сотворили вы: Джеком, мифическим демоном, злом из фольклора, богом насилия и кровопролития, и это застилает им взор, не позволяет увидеть то, что я посчитал бы очевидным. Поэтому, насмехаясь над вами, я хочу, чтобы вы выбросили этого Джека-демона из головы и вместо этого сосредоточились на человеческом существе, которого можно понять, выследить и схватить. Вы окажете мне такую честь, сэр?
– С готовностью, – ответил я.
– В таком случае займемся этим извергом.
– Я могу записывать скорописью? Возможно, это будет исторический момент.
– Сомневаюсь. Мне хочется надеяться, что получится хотя бы что-нибудь связное.
И вот перед вами феномен Джека-Потрошителя в интерпретации профессора Томаса Дэйра, записанной мною с доскональной точностью в тот день и в то время, на третьей неделе октября 1888 года, в его кабинете в доме 26 по Уимпол-стрит, Лондон, Англия, посредством скорописи по методу Питмена. Этот документ сейчас лежит предо мною в моем кабинете, также в Лондоне, Англия, в год 1912 от рождества чьего-то чужого бога, а я перевожу его на нормальный английский язык. Позвольте добавить, что в свое время я не потрудился записать свои собственные реплики, которые в любом случае были немногочисленными и глупыми.
– Я начну с конечного вывода, а затем его подкреплю, – начал Дэйр. – Вот мой несколько радикальный окончательный итог, на мой взгляд содержащий в себе нечто новое. Наш искомый человек – военный. Больше того, он из армии, то есть солдат.
Профессор остановился, изучая выражение моего лица – не полное изумление, но все-таки значительное удивление, ибо до сих пор подобная версия не озвучивалась.
– Теперь я разобью свои доводы на несколько групп: во-первых, отличительные черты, во-вторых, характер, в-третьих, физические данные и, наконец, духовные качества.
Кашлянув, он встал и стал расхаживать взад и вперед, а я сидел за столом, строча скорописью.
– Я говорю «солдат», но имею в виду не просто солдата, а солдата определенного типа, которые настолько редки, что в Лондоне их лишь считаные единицы. Он не артиллерист, не кавалерист, не парень из пехоты. Он не инженер, он определенно не имеет никакого отношения к интендантской или медицинской службам.