– Я повременю с окончательными выводами до тех пор, пока не будут представлены дальнейшие свидетельства, но все же я склонен отбросить это и остановиться на первых двух разъяснениях.
– Тоже неплохо. Итак, я продолжаю, уверенный в том, что в самое ближайшее время смогу вас убедить.
Снова спектакль с трубкой: выбить, прочистить, набить, зажечь, сделать затяжку, выпустить дым, насладиться зависшим в воздухе грибовидным облаком, затем повернуться ко мне.
– Я жду, – сказал я, держа наготове карандаш и блокнот.
– Я выношу свой вердикт, – сказал Дэйр, улыбнувшись своему ответу. Следует заметить, что он находил себя в высшей степени остроумным. – Теперь перейдем к происшествию на Гоулстон-стрит.
– Загадочная надпись на стене, с неправильно написанным словом «Е-В-Р-Е-И», насчет чего вы уже высказали свою теорию.
– На время оставим ее в стороне. Оставим в стороне грамматику. Перейдем к пунктуации. Что отсутствует, и в этом сходятся все показания?
Я задумался, мысленно представив надпись.
«Еувреи те кого не обвинят так как»
Или же как это было в другом месте: «Еувреи не те кого обвинят так как», так?
– Гм, отсутствует? По-моему, кроме смысла и грамматики, я ничего не вижу – хотя, впрочем, подождите, но это уже слишком дотошная мелочь.
– А я очень дотошный человек. Я занимаюсь фонетикой.
– В таком случае можно сказать, тут нет точки. Ни в одном из вариантов нет заключительной точки. Однако это может объясняться ошибкой при переписывании. Те, кто копировал надпись…
– Все трое забыли про точку?
– Гм, – снова протянул я. – Ну хорошо, принимаю ваше замечание.
– Вот как? А главную мысль вы также принимаете?
– Главную мысль?
– Ему помешали, неизвестно, кто или что. Возможно, полицейский, приближающийся по улице. В любом случае Джек сообразил, что, хотя он на самом деле устроил все только для того, чтобы передать это послание, обстоятельства требуют, чтобы он отступил, спасаясь от угрозы разоблачения, вместо того чтобы поддаться ложной гордыне и оказаться в западне. Он знаком с военной дисциплиной. Джек принимает решение не ставить под удар всю кампанию ради выполнения какой-то одной его части. Понимаете?
– Значит, это еще не всё?
– Совершенно верно. Какими могли быть следующие слова, учитывая то, что происходило в это время в Лондоне, учитывая характер Джека, его немногие, но, несомненно, имеющиеся добродетели, быть может, оставшееся из военного прошлого чувство долга, морального долга? И это также должно было уместиться на стене, а место там ограниченное. Значит, речь может идти всего о нескольких словах, самое большее еще одной строчке.
Неужели Дэйр сошел с ума?
– Понятия не имею.
– Вот оно, – сказал он. – «Еувреи те кого не обвинят так как… ничего не было сделано ими».
Я уставился на него.
– НИЧЕГО НЕ БЫЛО СДЕЛАНО ИМИ! Вот вам страдательный залог, обязательный для военных донесений, вот вам грамматическая целостность образованного человека – смею предположить, военная академия Сэндхерст, – вот вам краткость, места на стене достаточно, и в свете полумесяца это вполне может написать человек с острым зрением. Но цель всего этого – оправдать евреев, потому что Джек видит нарастающий страх, нападения, шумиху, поднятую газетами, и в том числе вашей…
Опять этот чертов Гарри Дэм!
– …которые раздувают пламя, чтобы увеличить тираж, видит, как поднимают голову жрецы и вожаки трущоб. Он видит все это и не может смириться с тем, что тысячи евреев погибнут в пламени ненависти, порожденной тем, что он делает. Поэтому он берет на себя задачу оправдать евреев, подписав свое послание кровью миссис Эддоус и разместив его там, где полиция обязательно его обнаружит.
У меня по-прежнему оставались сомнения, хотя в аргументах Дэйра была логика.
– А если и так, что это нам дает? По-моему, это никуда не ведет.
– Как раз наоборот, это ведет в очень и очень определенное место, – улыбнулся Дэйр.
Он был подобен кошке, играющей с мышкой, и мне, великому Джебу, совсем не нравилось быть мышкой и видеть, как все мои доводы безжалостно отметает человек, который не только умнее меня, но и может позволить себе хорошего портного и не вынужден жить вместе с жуткой мамашей и без конца поющей сестрицей.