Наконец я дошел до Сент-Джордж, и от Лондона уже почти ничего не оставалось между мной и водой, где стояла на якоре пиратская флотилия, иначе известная как британский торговый флот. Клянусь, я услышал завывание натянутых канатов и скрип дерева. Впрочем, возможно, это была чистая игра воображения. Я не спеша прошел вверх по Сент-Джордж, широкой улице, пропитанной морским духом, и обнаружил, что она запружена яркими образчиками бороздящей океан братии, в беретах и тельняшках. Я быстро сообразил, что резко выделяюсь в своем более цивилизованном одеянии, а это в ремесле убийства является огромной ошибкой.
Она была не старше и не моложе остальных «птичек». Не привлекательнее и не уродливее. Она просто была здесь, фигура с бытового полотна под названием «Вечная уличная женщина», попыхивая сигаретой, прислонившаяся к фонарному столбу, провокационно выставив бедро. Как это, похоже, принято здесь, шею и плечи я увидел несколько больше обычного. Я также подумал, что девушкам законом запрещено стоять неподвижно, однако эта бесстрашная Бесси не выказывала страха перед «синими бутылками». Она рассматривала потенциальных клиентов, а те рассматривали ее, в первую очередь грудь, куда мужчины, вероятно, из коллективного чувства материнской ностальгии, жаждут погрузиться с головой. Ее грудь была огромна и глубока. К счастью, я устроен иначе, и женская грудь, кормящая или уже пересохшая, меня не интересует. С виду она была крепкой, и когда я приблизился, она сосредоточила на мне свой взгляд, а я на ней – свой, и через несколько шагов я оказался рядом, но не около нее. То есть я стоял близко, но красноречиво развернувшись от нее, неопределенно покачиваясь подобно большим кораблям у причала, всего в нескольких десятках шагов отсюда, за темными переулками.
– Ну, дорогуша, как насчет того, чтобы немного повеселиться? – наконец первой нарушила молчание она.
– Возможно, мадам, – ответил я. – В настоящий момент у меня как раз соответствующее настроение.
– Тогда подойдите, чтобы Ивлин смогла на вас взглянуть.
– Охотно, – сказал я и, сдвинувшись с места, выполнил сложный ритуал хождения вокруг нее, чтобы она смогла изучить мои достоинства.
– Вы не похожи на Дерзкого Джеки, – сказала она. – Сейчас девочкам приходится быть осторожными.
– Я полагал, Джек работает дальше по улице.
– Быть может, он, как и вы, спустился сюда, чтобы поглазеть на трущобы. Благородные господа к нам заглядывают нечасто. Здесь по большей части одни матросы.
– Я бы не стал называть мои похождения «глазением на трущобы», дорогая. Для меня все женщины одинаково красивые и одинаково желанные, но, увы, не одинаково доступные.
– Тогда, думаю, это ночь доступности, а не красоты или желания, – сказала она.
Бойкая девчонка, такая за словом в карман не полезет!
– Хорошо сказано, дорогая. В миле отсюда тариф три пенса. А какова цена ближе к Матери Темзе?
– Не могу сделать вам скидку из-за долгого пути пешком, – сказала она. – Не моя вина, что сейчас там наверху все кишит «фараонами». У нас в Уаппинге тоже есть своя честь.
– Значит, три пенса, и мы оба будем счастливы.
– Согласна.
– Идем. Я следую за вами.
Оторвавшись от фонарного столба, она выбросила окурок, и тут я увидел, почему она предпочитала стоять на якоре: она хромала – какое-то искривление в области бедра, вероятно, что-то трагическое из русского романа, о чем я не хотел слышать. Она прошла далеко не щегольской походкой квартал, затем другой и, наконец, свернула между двумя стоящими рядом кирпичными зданиями, откуда мы попали на другую улицу, узкую и темную, и пошли дальше. Еще через несколько шагов я увидел мягко покачивающиеся корпуса двух больших судов, стоявших у причала.
Вокруг было темно, и если не считать вздохов и скрипа отдыхающих кораблей, я ничего не слышал и ничего не видел. Мы находились в проходе между стенами двух больших складов, на брусчатке вдали от оживленного движения. Место было идеальное.
Она обернулась, точно так же, как обернулась Полли, точно так же, как обернулась Энни, точно так же, как обернулась Лиз, точно так же, как обернулась Кейт, и этим поворотом открыла мне свою длинную голую шею. Моя правая рука скользнула в карман сюртука и нащупала шеффилдскую сталь; я увидел нежную кожу, мышцы, сухожилия и определил, где именно нужно нанести удар для наибольшей эффективности.