– Я видел трупы, мистер Пеннингем, искромсанные, словно под перекрестным огнем в Балаклаве.
– Ну, хорошо, вы меня убедили.
– Значит, вы мне поможете?
Пенни задумался, прищурившись потягивая пиво, и наконец сказал:
– Ну, хорошо, хотя бы потому, что, на мой взгляд, вы отменно поработали, а мне нравится смотреть на то, как профессионал подает новости. Вы отвесили этому олуху Уоррену несколько хороших оплеух. И вы ни в коем случае никому не назовете мое имя, это понятно? Я не могу выдать своего знакомого, поэтому и вы не можете выдать меня.
– Договорились, – сказал я.
Довольный собой, я направился обратно в редакцию; шел легким шагом, пританцовывая, чуть ли не вальсируя, полный любви, но не к женщинам, а направленной на себя, на Джеба, героя саги о Джеке, и я был так влюблен в себя, что не обращал внимания на то, что вокруг. Через несколько дней Пенни даст мне список, мы вместе с профессором Дэйром каким-то образом изучим жизнь каждого человека из этого списка, и, конечно же, если один из них окажется Джеком, признаки этого будут видны невооруженным глазом. Мы известим кого-нибудь в Скотланд-Ярде, кому доверяем – в первую очередь я подумал о Россе, – и он устроит встречу с таинственным инспектором Эбберлайном, после чего будет расставлена ловушка. Захлопнется ловушка после обыска, в ходе которого, несомненно, будут найдены нож, окровавленная одежда и даже, с Божьей помощью, обручальные кольца Энни, или, как называем мы их в «Стар», «ОБРУЧАЛЬНЫЕ КОЛЬЦА ЭННИ». И тогда весь мир будет принадлежать нам. Я стану знаменитым, передо мной откроются все двери, мой добрый друг профессор Дэйр получит кафедру в любом колледже Оксбриджа, в каком только пожелает, а Дерзкий Джеки отправится в долгий путь к виселице, к всеобщей радости. Быть может даже, сотворенные им ужасы, и без того страшные, прольют достаточно света на жуткую действительность Уайтчепела, и это пойдет на благо его населению, особенно труженикам Энджел-элли и Фэшн-стрит.
Да, я был безмерно доволен собой и…
Внезапно чья-то тяжелая рука опустилась мне на плечо.
– Здрасьте, ваш честь, как нащщет того, шобы пропустить стаканчик зы добрым другом ‘арри?
Я не могу передать во всей красе эту комическую попытку изобразить лондонское просторечье. Гарри считал, что это смешно, хотя его говор янки безнадежно все портил своими растянутыми гласными, неправильной ритмикой и отрывистыми паузами. Я обернулся, и да, это действительно был он, Гарри Дэм, при своих полных регалиях для гребли, ждущий, когда рулевой начнет отбивать темп, чтобы его восьмерка смогла обойти восьмерку колледжа Магдалины. Он вышел из переулка напротив «Пера и пергамента», откуда, несомненно, следил за мной.
– Гарри, где твой мегафон?
– Что?
– Чтобы задавать темп гребцам.
– А, ты это про лодки! Ребята, вы находите это занятие веселым?.. Ладно, дружище, я серьезно. Нам с тобой нужно потрепаться.
– Во имя всего святого, что значит «потрепаться»?
– Ну как что, поболтать, почесать языком, поглаголить, сесть и поговорить, в таком духе. Нам нужно пообщаться.
– Только не сейчас. Уже поздно и…
– На самом деле, возможно, уже позже, чем ты думаешь, – перебил меня Гарри. – Честное слово, приятель, это для твоего же блага. Я мог бы развлекаться со своей девочкой – так, дай-ка посмотреть… сегодня вторник, точно, значит, это была бы Фран, – я мог бы быть с Фран, а я здесь, ищу тебя.
Он был такой нелепый в своем несусветном наряде, вплоть до белых замшевых туфель и соломенной шляпы, но в то же время сияющий и довольный собой, что я позволил ему отвести меня в заведение под названием «Свинья фермера», там мы нашли кабинку в темном углу, и он заказал себе пиво, а мне – пенистый имбирный напиток.
– Друг мой, тебе сейчас не время начинать пить, поверь мне, – начал Гарри, залпом осушив полстакана, затем облизнув пену с верхней губы.
Я предположил, он злится на то, что мне поручили «специальный проект», а ему – нет. Он вынужден был торчать в Скотланд-Ярде, ожидая, когда что-то произойдет, – нелегкая задача для такого деятельного человека, как он.
– Гарри, поверь мне, ничего такого не случилось. Я вовсе не копаю под тебя, я просто…
– Дело не в этом. Если ты преподашь сенсацию первым, ничего страшного, потому что будут и другие сенсации, которые преподам первым я, можешь быть уверен. Нет, дело вот в чем. Я беспокоюсь за тебя, приятель. Ты слишком уверен в себе, но тебе не хватает опыта. Я боюсь, что ты заплывешь в неведомые глубины и в конечном счете мы найдем тебя в сточной канаве.