– Так, хватит! – решительно произнес я. – С меня довольно! Не знаю, как обстоит дело в ваших диких лесах, откуда ты родом, но мы здесь без веских на то оснований не пересказываем отвратительные слухи, стремясь разбить человеку репутацию. У нас даже есть на этот счет законы. Дэйр мог бы подать на тебя за клевету, и если б тебя признали виновным, ты очутился бы за решеткой. Такое уже случалось, такое будет и впредь, и это хорошая страховка от мерзких негодяев, распространяющих гнусные сплетни!
Потрясенный Генри уставился на меня.
– Ого, дружище Джеб, я здесь не для того, чтобы позлословить насчет профессора и всадить пулю ему в спину. Я просто хочу тебя предупредить, что у этого типа не все дома. Он теряет контроль, взрывается, совершает разные сумасшедшие…
– Мистер Дэм, должен сообщить вам, что у меня больше нет ни малейшего желания продолжать этот разговор, в правдивости которого я очень сильно сомневаюсь. Я считаю, что вы стараетесь подорвать мои усилия разрешить эту загадку. Это очень низкое поведение, на которое способен только янки.
– Совершенно верно, мы стреляли в вас из-за деревьев, и это было нечестно, не так ли?
– Мистер Дэм, я должен вас покинуть. Пожалуйста, впредь больше не приставайте ко мне с продолжением разговора на эту тему. Я нахожу ее омерзительной. Даже если сделать скидку на то, что вы прибыли из дикой страны, я нахожу вас омерзительным. Подобное нетерпимо, и я не намерен в этом участвовать.
С этими словами я встал, убежденный в том, что навсегда порвал всяческие отношения с Дэмом. По крайней мере, по английским понятиям все обстояло именно так. Но кто может сказать, как на это посмотрит американец?
Полный праведного гнева, я удалился, успев услышать, как Гарри крикнул мне вдогонку:
– Дружище, на твоем месте я бы обзавелся револьвером.
Глава 29
Дневник
28 октября 1888 года (продолжение)
Я упал на колени, оглушенный, но все-таки не потерявший сознания. Ощущение от удара было неприятное. Казалось, мне в ухо на полной скорости врезался паровоз, все звенело и гудело, отзывалось отголосками в мозгу со скоростью сто миль в час. Моя воля исчезла в боли, как и способность отчетливо соображать. Весь мир кружился, подернутый туманом. Я моргнул, моргнул еще раз, почувствовал желание блевануть, поднес руку к месту удара и нащупал, слава богу, не кровоточащую рану, а лишь набухшую шишку. Подняв взгляд, я увидел перед собой верзилу в черной шерстяной одежде, в черной кепке, черноглазого, с широкой бычьей рожей. Я увидел, как верзила поднял тяжелый башмак, однако он не ударил меня, а наступил мне на спину, прижимая к земле.
– Так, Рози, живо убирайся отсюда, – сказал он.
– Не убивай его, – сказала она и тотчас же добавила, проясняя смысл своих слов, чтобы их не дай Бог не приняли за проявление милосердия: – А то «фараоны» слетятся на нас, будто воронье.
Женщина удалилась, а мужчина низко нагнулся и прошептал мне в ухо:
– А теперь, господин хороший, я могу дубасить тебя по голове до тех пор, пока твои мозги не перемешаются хорошенько, а могу оставить тебя в покое, если ты дашь слово вести себя смирно и делать все, что тебе скажут.
Это была старая игра. Такое случалось нечасто, но все же случалось. Уличная девка снимала кавалера и приводила его в темное место, и в тот самый момент, когда он собирался вручить ей монетку, выскакивал ее дружок и хорошенько трахал его по затылку. Ограбление проходило чисто и, как правило, не требовало дополнительного насилия. Оглушенный кавалер никогда не обращался в полицию, ибо тем самым он признал бы то, что ходил искать удовольствия у шлюхи; проще было просто списать шесть или восемь фунтов, которых ему стоило это приключение, заречься впредь не связываться с проститутками и поковылять с головной болью домой. Опасность этого была всегда, тут ничего нельзя было поделать, но сейчас я шагнул прямиком в ловушку – очевидно, вследствие того, что отошел от заранее намеченного плана и начал импровизировать в обстановке, которую не мог контролировать. Идиот! Тупица!
– Итак, сэр, вы просто остаетесь на месте, лежите смирно, словно пустой мешок, и достаете свой бумажник, а я забираю из него все деньги. Никаких штучек, иначе я вас снова огрею. Я чертовски хорошо умею обращаться с дубинкой, точно вам говорю, но я уверен, что такой замечательный джентльмен, как вы, не хочет новых неприятностей. Я даже оставлю вам три пенса на кружку пива, чтобы вы выпили его, когда меня и след простынет; вот какой я добрый, господин хороший.
– Только не бейте меня, – жалобно проскулил я.
– Зачем же мне тебя бить? – усмехнулся верзила. – За кого ты меня принимаешь, за Джека-Потрошителя? Он бы просто ради смеха перерезал тебе глотку. А я, я только хочу получить деньги, после чего удалюсь, и мы с тобой больше никогда не увидим друг друга.