Наконец парочка остановилась у отходящего влево переулка, и я увидел, как мужчина и женщина склонили головы друг к другу, она хихикнула, он фыркнул, и они повернули налево.
– Ну хорошо, – сказал профессор. – Дальше дело становится опасным. Достаньте пистолет, чтобы вам не пришлось с ним возиться, когда Джек будет отрезать вам уши.
Я повиновался, одной рукой вытащив «хауду» из кобуры и более или менее спрятав ее под макинтошем. Переглянувшись, мы дружно вдохнули, готовясь к тому, что ждало нас впереди. Дождь теперь лил уже вовсю, горизонтально стелясь под сердитыми порывами ветра, и промозглая сырость была повсюду. Быть может, утром будут заморозки? Кто мог сказать, что принесет утро? Быстро завернув за угол, мы шагнули во мрак переулка – и тотчас же увидели переплетенные фигуры двух человек.
– Не забудьте взвести курок! – шепотом предупредил профессор.
Глава 35
Дневник
7 ноября 1888 года
Это было что-то новенькое. До сих пор я имел дело лишь с ночными видениями. Я не мог разглядеть лица отчетливо до тех пор, пока не убивал женщин, что, впрочем, едва ли можно было считать для них чем-то неблагоприятным. А спокойствие смерти в значительной степени убивает красоту, если мы начнем с того, что какая-либо красота вообще присутствовала.
Но Мэри Джейн, в полном расцвете, оказалась живой, пухленькой женщиной, повсюду излучавшей доброжелательность и счастье. Она лишь совсем недавно вышла из того возраста, когда ее можно было назвать девушкой, и было очень непросто не проникнуться к ней вожделением, учитывая ее светлые волосы, пышную фигуру и радостную улыбку для всех и каждого.
После описания, полученного от бармена, я просто стал наблюдать – и был поражен тем, что не обратил на нее внимания прежде. Я никого не просил указать мне на нее, поскольку в этом не было необходимости. Она была хорошо видна в окно «Десяти колоколов», поэтому мне не пришлось снова заходить в пивную и рисковать тем, что бармен отложит мое лицо в памяти, что, как я был уверен, в прошлый раз он не сделал. Я видел Мэри Джейн сидящей за столом с ватагой «девочек». Невзирая на свое жалкое прошлое, они были веселые, смешливые, получали удовольствие друг от друга, наслаждались гостеприимством «Десяти колоколов» и в первую очередь наслаждались джином. Подобно всем женщинам от Гиндукуша до Амазонки, от Дуная до Хуанхэ и от Миссисипи до Колорадо, они разговаривали между собой на понятном им одним языке жестов и воодушевления, с удовольствием сплетничали и злословили, были объединены презрением к мужчинам, которые многим из них разбили жизнь, и вызывали друг в друге все лучшие черты. Я видел это по тем оживленным позам, в каких они сидели за столом.
Мэри Джейн была одной из самых бойких. Даже сквозь оконное стекло можно было услышать ее смех, быть может, даже почувствовать в воздухе его вибрацию. У нее были голубые глаза и розовая упругая кожа. Казалось, она далека от «Жизни» уайтчепелских улиц, как это именовалось, хотя и была известна в ней. Я почувствовал, что ее мучит какая-то трагедия, что можно было сказать про многих девушек. Все они вышли из разбитых семей, сбежали из дома или же были выставлены за порог; одни лишь недавно вышли на улицу, другие уже успели срастись с нею. В настоящий момент трагедия Мэри Джейн заключалась в том, что ее бросил мужчина, некий Джо Барнетт, который, как я имел возможность увидеть, приходил к ней каждый вечер. По моим меркам, это был неотесанный грубиян, но, быть может, под такой внешностью скрывалось доброе сердце; не слишком склонный осуждать свою знакомую, готовый принять ее такой, как она есть. Его посещения предполагали какую-то возможность восстановления отношений, поскольку оба еще не были готовы окончательно расстаться. В то же время Мэри Джейн упорно не желала подстраиваться под своего дружка, ибо она по-прежнему торговала своим телом, холодными осенними ночами пускала в свою крошечную комнатенку переночевать подруг по ремеслу и по-прежнему налегала на джин – три, четыре, а иногда и пять раз на день. Она не могла отказаться от выпивки, своего вечного проклятия. Не знаю, то ли она обращалась к джину, чтобы бежать от действительности, то ли бежала от действительности, чтобы обратиться к джину, но это было ядро ее существования, как я имел возможность убедиться в течение последних нескольких дней.