— Когда твоя фотография появится повсюду, тебе придется путешествовать инкогнито, — говорит он и целует меня в щеку. — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя окружила толпа орущих фанатов?
Еще как хочу! Именно потому я здесь. Даже если меня узнает всего один человек, это будет так же здорово, как если бы мне перестали предлагать свидания с незнакомцами в качестве бонуса за частые полеты. Но, судя по всему, это так же маловероятно, потому что среди всех автобусов, которые проезжают мимо, нет ни одного с нашей фотографией. Мы пьем одну чашку капуччино за другой и разглядываем постеры, рекламирующие отказ от наркотиков, преимущества виагры и шесть разных рождественских кинофильмов о конце света. О, в ближайшем кинотеатре ожидается веселенький сезон!
— Так много автобусов, и ни одного с рекламой «Послеобеденных сладостей», — грустно говорю я, вертя в руках пластиковую ложечку. — Ты не разочарован?
— Как я могу быть разочарован, если я замечательно провожу время с такой красавицей? — удивляется Керк, откидываясь на спинку хлипкого металлического стула.
Я качаю головой.
— Ты просто невыносим, — ласково говорю я, — нельзя ли хотя бы на секунду прекратить очаровывать меня?
Керк смеется:
— Очарование — это часть моей работы, но с тобой я не прилагаю усилий.
Я понимаю, на что он намекает, и бросаю в него ложку. Вовсе не обижаясь, Керк вытирает с подбородка пену, наклоняется и размазывает ее мне по носу.
— Я невыносим, но ты все равно любишь меня.
— Так и есть, и я назвала бы тебя лучшим другом, если бы у меня уже не было двух подруг, — говорю я с улыбкой. — Но они хотя бы делятся со мной подробностями своей личной жизни. А что у тебя на любовном фронте?
— Ничего особенного, — отвечает он, очевидно, не собираясь вдаваться в подробности. Хотя Керк и пользуется средствами для укладки волос, он все равно типичный мужчина.
— А как же Ванесса Виксен, твоя партнерша по сериалу? — спрашиваю я. — «Соуп опера дайджест» во всех подробностях описывает ваш страстный роман.
Признание, что я читаю этот бульварный журнал, вряд ли говорит в мою пользу. Но с другой стороны, я же призналась в этом человеку, который сам является постоянным героем светской хроники.
Керк опять смеется:
— Наш роман — всего лишь рекламный трюк. Он усиливает внимание к сериалу. Там есть такой поворот сюжета — доктор Лэнс Ловетт встречает героиню Ванессы, когда она бродит по улице обнаженной, и влюбляется в нее.
Так вот что должна делать в наше время женщина, чтобы познакомиться с мужчиной! Неудивительно, что все твердят о том, как тяжело оставаться одинокой в Нью-Йорке.
Керк уставился в окно — наверное, он надеется высмотреть себе очередную подружку.
— Ты и в самом деле не встречаешься с партнершами по сериалу? — спрашиваю я.
— Никогда, — отвечает он и поворачивается ко мне. Заметив мой удивленный взгляд, Керк добавляет: — Хорошо, иногда. Всегда есть какая-нибудь симпатичная актриса, с которой можно поужинать и сходить в кино. Найти партнершу для секса совсем не трудно. Гораздо труднее установить отношения со смыслом.
Я постоянно забываю о том, что он специалист в вопросах философии.
— И что же придает отношениям смысл?
— Честность, открытость. С тобой я вспомнил о том, что это такое — общение с человеком. Естественным. Искренним, без притворства и капризов.
— И что ты находишь в этом привлекательного? — спрашиваю я, пока он не начал ужасаться тому, какая я неисправимая зануда.
— Ты не похожа на других, — говорит он. — Например, я долго уговаривал тебя осветлить волосы. А ведь я не знаю никого в нашем бизнесе, кто бы обходился без этого. Ну и… еще кое-что. Например, ты чуть не хлопнулась в обморок, услышав, что кто-то обесцвечивает себе волосы на лобке. — Он улыбается и качает головой. Я чувствую, что заливаюсь румянцем. А он продолжает: — Я не часто встречаю таких женщин.
— Каких таких?
— Ну… с высокими принципами, можно и так сказать.
Высокие принципы? Стоит продемонстрировать отвращение к гидропириту, и меня уже причисляют к сторонникам Нельсона Манделы!
Я приканчиваю третью чашку капуччино и второй маффин с лимоном и маком.
— И вот это мне тоже нравится, — говорит Керк, разглядывая крошки на моей тарелке. — Ты съедаешь все и при этом не страдаешь булимией. Все остальные женщины с которыми я знаком, поев, тут же бегут в туалет.