Это замечание вызвало взрыв смеха у окружающих командира солдат.
Однако сам офицер даже не улыбнулся:
— Горев басында ички мысын⁈ — Командир презрительно сплюнул и махнул в сторону ухмыляющегося Тига плёткой. — Тутукламак!
О, а вот это смешное словечко я тоже частенько слышал от своих криминальных друзей. Хотя употребляли они его обычно совсем не по весёлом поводу. А обычно тогда, когда кого-то из них всё-таки принимали в местный околоток. «Тутукламак» это «арест»… Пора!
И когда пара солдат спешилась, решительно двинувшись в сторону Тига, я понял, что он со мной согласен. Хотя здоровяк и продолжал всё так же расслабленно опираться на телегу, рука под тюком уже сжала рукоять пистолета…
— Диккат! — Когда один из суровых туранцев подошёл ближе, то схватился за рукоять своего ятагана.
И его ладонь так и осталась лежать на эфесе, когда встречный выстрел из старинного пистолета снёс ему полчерепа.
Дав таким образом сигнал к атаке, Тиг тут же нырнул под телегу — ещё до того, как наполовину обезглавленное тело рухнуло в пыль. А второго конвоира подстрелила уже Таисья:
— Н-на!
От винтовочной пули, пробившей плечо и грудь, солдат отлетел в сторону. И в это же время на остальной эскадрон, скучковавшийся на площади, с крыши дома полетел сразу десяток бутылок с высокоградусной брагой.
Огненные росчерки от подожжённых тряпок прочертили в безоблачном небе длинные дуги. И прежде чем всполошённый отряд сделал хотя бы один выстрел в сторону телеги, копыта почти всех лошадей утонули в лужах синего пламени.
Перепуганные животные тут же оглушительно заржали, почти заглушив разрозненную пальбу и грозные выкрики. Встав на дыбы, многие сбросили с себя седоков прямо в огонь.
Больше всего не повезло тем, кто оказался в центре построения. Мало того, что пропитавшееся спиртным сукно формы вспыхнуло почти сразу, так вдобавок по ним ещё и как следуем оттоптались их собственные лошади. Некоторые кони принялись паниковать, выбрасывая то передние, то задние копыта. И немедленно столкнули обратно в огонь тех, кто торопливо попытался подняться из горящих луж. И размозжили пару голов у тех, кому это всё-таки удалось.
Тем же солдатам, которые стояли по краям толпы, повезло не на много больше. Именно по ним селяне открыли прицельный огонь сквозь приоткрытые ставни разграбленного дома старосты.
Хотя промахнуться по паникующему отряду было сложно, командиру эскадрона всё-таки удалось не только остаться в седле, но и не словить ни одной пули. Скакнув вперёд, он выхватил револьвер и немедленно принялся стрелять по окнам прямо на скаку. И те кавалеристы, которых тоже ещё не успела настигнуть ни огненная вода ни пуля, последовали его примеру.
— Бёлмек!!! — Продолжая палить по окнам, командир погнал коня за останки ближайшей хаты. — Чеврелин!!!
И подчинённые, оставшиеся в седле, быстро последовали этому примеру. Те спешившиеся вояки, которым не досталось удара копытом, тоже поспешили найти укрытие.
Пламя, паника и обстрел, конечно, серьёзно проредили подразделение. Но тех, кто в итоге разбежался прочь с линии огня, ещё оставалось не меньше полусотни. Да и некоторые обгоревшие и побитые разбежавшимися конями солдаты тоже смогли добраться до спасительных углов и завалинок, стаскивая на ходу пылающие куртки.
Ответный огонь разбегающихся в стороны конников отпугнул селян, засевших у окон. Прижавшись к стене, кто-то торопливо вставлял в допотопные винтовки и пистолеты новые патроны и пули. Кто-то съёжился и зажмурился, закрываясь от щепок и глиняной крошки. А кто-то тревожно прислушивался к бешеной истерике тех солдат, которые оказались зажаты упавшими лошадьми прямо посреди огненного пруда. Судя по тому, как эти люди иногда косились в сторону старого кострища с кольями, такие звуки они слышали уже второй раз за день.
— Эй! — Таисья, укрывшаяся от ответного огня рядом со мной, вдруг стукнула меня в плечо, отвлекая от перезарядки револьвера. — Смотри!
Девчонка указала туда, где в кружке прижавшихся друг к дружке женщин, ворожея вдруг подняла взгляд к потолку. И начала что-то слабо бормотать, покачивая головой:
— Блестем… Блестем тота…
— Фрод! — Я привлёк внимание сжавшегося в углу парня, который неловко пытался справиться со своей винтовкой. — Что она говорит⁈
Пока тот попытался прислушаться к слабой речи сквозь вопли и выстрелы с улицы, Ханга снова запричитала, но уже чуть громче:
— Ата дурер ди разба талэ… ата моарта иросэ…