— А это как вообще? Вот по физике я понимаю — там можно всякие опыты ставить… Или по химии, например. А как выглядит практика по истории?
Таисья снова с неохотой отвлеклась от просмотра фоток сокурсниц:
— Ну помнишь же, как мы среди человейников для нищебродов оказались? И как вообще тут всё на Хеловин выглядело?
Я оглядел окружающее пространство и ещё раз отметил, что внутреннее убранство учебного корпуса действительно разительно отличается от того, каким он предстало мне при первом знакомстве. Не смотря на то, что общее расположение окон, дверей, лестниц и коридоров было точно таким же, отделка не шла ни в какое сравнение с тем трухлявым и засиженным пауками убожеством.
Больше всего корпус напоминал какой-то музей, устроенный внутри одного из множества дворцов, которые императорская семья как бы пожертвовала народу. Когда сообразили, что жить в старинных особняках намного менее комфортно, чем в ультрасовременных и защищённых загородных резиденциях. И теперь этот самый народ имел возможность посетить бывшие императорские покои, оглядеть старинную мебель, лепнину и обивку стен, оценить коллекцию живописи и прочего бесполезного антиквариата типа древних квансонских ваз или пыльных античных статуй.
Правда, входной билет в эти музеи стоил дороже, чем наш с мелким недельный бюджет на пропитание. Поэтому посещали эти шикарные покои в основном всё те же аристо со своими фаворитами и фаворитками. Да ещё, может, состоятельные конторщики и коммерсы, желающие хоть как-то примазаться к родовитому сословию. И, скорее всего, даже если бы мы с братцем вдруг тоже решили шикануть и приобщиться к древним шедеврам, нас всё равно не пустили бы дальше гардероба.
Вот и здесь почти любое свободное пространство на роскошных обоях было занято каким-нибудь живописным холстом. А под ними — бюстом какой-то древней знаменитости или копией старинной скульптуры. Пол, ступени, перила, плинтуса и балясины, гигантские люстры на перекрёстках и современные лампы вдоль коридоров — от всего этого веяло роскошью, благородством и многозначными ценами. Однако, при всём при этом, автору интерьеров каким-то образом удалось удержаться от разнузданной цыганщины — точно так же, как и при оформлении резиденции Ректора или жилых кампусов.
— Нищебродов, говоришь… Помню, конечно… — Я пощупал нос на бюсте какого-то лысого мужика в лавровом венке. Полупрозрачный мрамор ожидаемо оказался холодным и твёрдым. Хотя работа скульптора была настолько тонкой, что казалось, нос сожмётся под моими пальцами как настоящий.
— Ну и вот! — Таисья вновь углубилась в изучение фотографий заклятых подруг.
— Что «ну и вот»?
— Ну блин, чего непонятно-то? Точно так же можно устроить почти любую сцену из прошлого. — Юная княгиня продолжала разговаривать со мной, не отвлекаясь от критического просмотра чужих задниц. — Ну и типа лично поучаствовать во всяких там исторических событиях… Сонька лучше меня в этом разбирается — хочешь потом у неё спроси.
— Сонька… Это София Длиннорукова? Твоя соседка? — Вспомнив предыдущее упоминание этого имени, я, в свою очередь, внимательнее присмотрелся к ушам лысого мужика в венке. Они тоже выглядели совсем как настоящие. Скульптор высек даже несколько волосков внутри полупрозрачных раковин.
— Угу, Длиннорукова. Это же их родовая фишка. — Девчонка задумчиво поставила ещё пару минусов под чьими-то шикарными улыбками. — Они умеют в прошлое заглядывать — чем больше сила — тем дальше. Поэтому всегда при дворе тусят. И у остальных в почёте. Кроме них никто гербовники не перепроверит на все сто, если вдруг что-то испортилось или было утрачено.
— И что, прямо вот так запросто можно даже… — В поисках примера я наткнулся на надпись под лысым бюстом. — Можно даже вот на этого Кая Улиса Квазара вживую посмотреть?
— Ну да…
— Офигеть… Это типа как машина времени, что ли⁈
— Да не-ет, ты чего! — Зубастая улыбочка сопровождалась ироничным покачиванием головы. — Длинноруковы просто как-то могут вытащить из прошлого что-то вроде… ну… Записанной картины… Только как бы в движении. И другим показать.