Взгляд Сони задержался на крыльце.
У нее даже пандус теперь имелся. Мужчины соорудили.
Антон появился в ее доме три месяца назад. Там такая история, что без уточнений не разберешься.
Ее брат, Артем, влюбился в женщину. В Ульяну… Она в него тоже. Но! Вот тут, пожалуй, появляется первое «но». Ульяна оказалась замужем. Это не остановило Тёмыча, он решил, что ради нее пойдет до конца. Потому что в его понимании счастливая замужняя женщина не будет отдаваться другому мужику со слезами на глазах. Еще у него была твердая убежденность, что Ульяна не такая. Не из категории тех дамочек, что гуляют налево от мужа. И направо, тоже.
И оказался прав.
Брак Ульяны и Антона оказался фиктивным. Они оба были из детского дома. Ульяна росла под присмотром Антона. То есть у них существовал порядок, которым Соня искренне восхитилась. Кто-то из правильных парней с десяток, а то и побольше лет назад ввел некую систему жизни в детском доме. Парни опекали девочек. Присматривали за ними. Причем присматривали не для того, чтобы по достижении пятнадцати-шестнадцати лет затащить их в постель. Наоборот, чтобы другие не затащили. Попросту говоря, не изнасиловали. Молодые наставники к девочкам относились как к сестрам.
Такой союз был у Антона и Ульяны. Они повзрослели, выпустились. Антон выбрал службу Родине. Воевал. А дальше был плен.
Из плена его Ульяна встречала. И не бросила. А, наоборот, чтобы иметь возможность официально о нем заботиться, настояла на заключении брака. Не пустят чужую девчонку в палату к раненому бойцу, если они не родственники.
Так и жили.
Дом купили, лечились. Ульяна заботилась об Антоне. Он о ней.
Пока не появился Артем.
Дальше – еще интереснее. Выяснилось, что Антон и Артем – сослуживцы. Пересекались. И Артем пришел к Соне.
– Возьмешься? – спросил брат.
А Соня не могла отказать.
Не любила она это дело – шаманизм. Но кто ее спросил?
Когда-то очень давно она приняла дар духов. Где-то жалела, чаще радовалась. Соня старалась не акцентировать внимание на своих умениях. Что дано, то дано. От себя бежать тоже не вариант.
Она получила медицинское образование и предпочла бы работать в местной поликлиники. Только кто ж ее спросил?
Первая встреча с Антоном сразу же внесла много вопросов.
Он молодой мужчина. Двадцать девять лет. Детинушка дай боже. Под метр девяносто, за сто килограмм – это точно. На что сразу обратила внимание Соня – ноги у него еще не атрофировались. Значит, надежда есть и высокая. А учитывая характер бойца…
Скверный у Антона Батьковича оказался характер. Почти невыносимый.
Надо отдать должное Кангурову, он тоже не воспылал радостью при встрече с Соней. Воспринял скептически.
– И что мне с этой пигалицей делать? – хмуря брови, саркастически бросил он. – Точнее, что она со мной будет делать?
Вопросы прозвучали двусмысленно. На то и был расчет. Кангуров сразу дал понять, что не в восторге от намечающейся авантюры.
Соня скрестила руки на груди.
– Уж решу как-нибудь, что мне с тобой поделать.
Ему ее ответ не понравился. Кангуров прищурился, а по телу Сони точно разряд прошел. Взгляд у бойца мама не горюй. Соня умела считывать людей по взглядам, редко когда ошибалась.
В этом человеке жил вулкан. И когда он взорвется, никому мало не покажется.
Она растерялась. Откуда у нее столь странная реакция? Из-за того, что Антон молод? Так она работала с молодыми мужчинами. Тайга каждый год подкидывает печальные сюрпризы.
Но ни разу не испытывала таких эмоций.
Это плохо.
Она отвела взгляд, а Антон продолжил смотреть.
Далее возник следующий вопрос – надо было решить, кто к кому переедет. Антон в привычной своей манере сказал, что дом у него обустроен с учетом его физвозможностей. И опять-таки с вызовом посмотрел в сторону Сони.
Уже тогда ей захотелось уйти. Ей оно надо?.. Бороться с упрямцем?
В глазах Кангурова продолжали бушевать страсти.
Сколько там было всего! И просто невероятная жажда жизни!
Соня вдохнула, выдохнула и приказала себе успокоиться.
Так надо.
Он не смирился с тем, что стал колясочником. Оттого и злился. А злость – это хорошо. Злость иногда такое ворочает. Такие силы сдвигает. Таким духам противостоит.
Ей ли не знать…
Поэтому она не имела морального права сдаваться.
Антон переехал к ней.
Она ни за что в жизни не признается, что для нее впустить в дом малознакомого молодого человека было огромным шагом. Даже ломкой себя. За последние годы она привыкла жить одна, и ее это полностью устраивало. Тёмыч с друзьями сделали из ее дома мини-крепость. Установили по периметру камеры. Была и сигнальная кнопка. Соня точно не знала, к кому в случае крайней необходимости поступит сигнал. Тёмыч сказал, что кнопка рабочая. Этого оказалась достаточно.