Для самой Сони ее дом был ее крепостью. А тут нате вам, пожалуйста, посторонний мужчина.
Когда Антон заехал во двор и огляделся, Соня приготовилась к язвительному замечанию. Его не последовало. Не последовало усмешек, и когда Кангуров оказался внутри дома. Наоборот, в его глазах отразилось одобрение.
– Дом на десятилетия строили. Добротный.
Соня подавила улыбку.
И все равно она волновалась.
Как они будут уживаться?
Но тут Кангуров сменил гнев на милость. Может, наконец, до яхонтового дошло, что она не враг.
Адаптация шла тяжело. Он постоянно нарушал режим. Увеличивал упражнения, требовал от нее новых. Делал те, что любил раньше.
И продолжал третировать ее. Ну, как третировать. Иногда так на нее смотрел, что ноги подгибались, и Соня срочно искала опору. В такие секунды ей казалось, что он ее не то что ненавидит… Что он ненавидит весь мир. Правда, тьма быстро уходила из его глаз, уступая место иронии и насмешкам.
О, вот тут Кангуров был просто мастак! Сначала Соня даже обижалась, вставала в позу. Потом махнула рукой. Будет задирать дальше – пошлет пешим. Лично отвезет к брату и его жене. Пусть сами мозги вправляют этому детинушке. Если человек не хочет жить и двигаться дальше, она пас. У нее нервы тоже не железные.
И снова Антон тормознул. Смягчился.
Но ушел в себя. Меньше стал говорить, с ней времени проводить. Она вроде бы как и радоваться должна, но внезапно кошки заскребли на душе.
А теперь Антон встал.
И, значит, вскоре покинет ее дом.
Соня сильнее вцепилась в дверной косяк.
ГЛАВА 2
Она не успела вернуться в дом. К ее участку сворачивала машина. Большая и полностью тонированная.
Тревога ошпарила сердце, Соня интуитивно напряглась. Ох, не любила она большие и полностью тонированные машины. Привет из недавнего прошлого. Иногда ей казалось, что с тех событий прошли годы. Даже вечность. А иногда ощущалось все как вчера. Ошпаривало холодом, конечности сводило.
Соня рада бы зайти в дом и сделать вид, что никого нет, дать понять, что она не рада гостям. Тщетно. Эти, что скрываются за тонированными стеклами, войдут в дом и без приглашения.
Соня облизнула враз пересохшие губы и постаралась приглушить бешеное сердцебиение. Надо взять себя в руки и спокойно выслушать гостей. После чего благословить их на дорогу, четко сказав: «Нет».
Она не работает с сильными мира сего.
Ей в целом не нравилось слово «работа». Но куда деваться, иногда против фактов не попрешь.
Машина остановилась напротив ее дома. Практически сразу распахнулась задняя дверь, и показался высокий темноволосый мужчина. Одного взгляда на которого оказалось достаточным, чтобы понять: такие не приемлют «нет».
Придется постараться, чтобы ответ был принят.
Мужчина был хорошо и дорого одет. Брюки светлого тона, бежевый лонгслив. Сверху – полуспортивный пиджак. И сам он довольно молодой. Сорок с небольшим. Почему-то возраст в данном случае воспринимался как отягощающее обстоятельство.
Лицо – породистое. С тяжелым квадратным подбородком и высокими скулами. Большой лоб, коротко стриженные, идеально уложенные волосы. Не ранний посетитель, а модель, сошедшая с обложки дорогого издания про бизнес.
Соня заставила себя остаться на месте. Ни приветствовать гостя, ни убегать она не будет.
Главное, чтобы Антон не вышел.
А он выйдет…
Окна кухни выходили частично и на улицу. Комнаты Соня намеренно проектировала так, чтобы быть в курсе происходящего.
– Доброе утро, Софья, – проговорил мужчина, приближаясь.
Шлейф дорогого терпкого парфюма коснулся обоняния Сони. Не нравились ей такие, слишком тяжелые.
– Доброе, – сдержанно поздоровалась она, и не думая приветливо улыбаться.
Наоборот, насторожилась сильнее.
– Меня зовут Тимофей Мазуров. У меня к вам разговор.
Мазуров. Ого. Она слышала это имя. Да и кто его не слышал? Олигарх, входящий в список самых влиятельных людей региона. Если не страны…
И он стоял у ее порога.
И явно он приехал не просто так.
В груди потяжелело.
Соня покачала головой.
– Зря вы приехали, Тимофей… – Она сделала паузу, намекая на то, что хочет услышать его отчество.
– Софья, обойдемся без отчества. Я знаю, с кем вы работаете, кого «берете», кого нет. – В его голосе появились тяжелые металлические нотки. – И знаю, что у вас было в прошлом.