— Она в порядке?
Доктор прочищает горло.
— Она проглотила упаковку снотворного. Ваша домработница нашла ее и вызвала 911. Сейчас она в стабильном состоянии, но мы бы хотели, чтобы вы приехали.
Отановливаюсь на светофоре и запускаю руку в волосы. Это моя вина. Я знал, что она тяжело переносит разрыв, но самоубийство… это на нее не похоже.
— Конечно, я уже еду.
Отключаюсь и еду.
Когда я приезжаю в больницу, Джинни уже в сознании. Вхожу в палату, и мое сердце замирает. Её обложили подушками, волосы спутаны, а кожа настолько бледная, что кажется прозрачной. Её глаза закрыты.
Делаю несколько шагов по направлению к ней, и она открывает глаза. Увидев меня, Джинни начинает плакать. Присаживаюсь на край кровати, и она вцепившись в меня, начинает рыдать так сильно, что моя рубашка становится мокрой от её слез. Мы сидим так довольно долго. Я подавлен. Что-то не так. «Тут холодно», — твержу я себе.
— Джинни, — наконец, подаю голос я, отрывая её от своей груди и усаживая на подушки. — Зачем?
У неё от слёз красное и опухшее лицо.
— Ты бросил меня.
Три слова. И я вдруг ощущаю такое сильное чувство вины, что едва могу выдавить хоть слово.
Это правда.
— Джинни, — говорю я. — Я недостаточно хорош для тебя. Я…
Она тут же перебивает меня.
— Гарри, пожалуйста, возвращайся. Я беременна.
Закрываю глаза.
Нет!
Нет!
Нет…
— Ты проглотила упаковку снотворного, чтобы убить себя и нашего ребенка?
Она опускает глаза.
— Я думала, ты бросил меня. Мне не хотелось жить. Пожалуйста, Гарри, я была такой глупой. Прости меня.
Невозможно описать те эмоции, которые я испытываю. Разрываюсь между желанием уйти от нее навсегда и желанием остаться и защитить ребенка, который в ней.
— Ты должна была рассказать мне о ребёнке раньше. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе.
Замечаю, как ее лицо начинает приобретать нормальный оттенок.
— Имеешь в виду… помогать мне, когда мы разведены? — она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.
Я ничего не отвечаю. Мы смотрим друг другу в глаза. Именно это я и имел в виду.
— Если ты не останешься со мной, я избавлюсь от ребенка. У меня нет желания быть матерью-одиночкой.
— Ты шутишь?
Никогда бы не подумал, что она будет так меня шантажировать. Открываю рот, чтобы сказать ей то, о чем, возможно потом пожалею, но слышу шаги за спиной.
— Я хочу наедине поговорить с доктором, — произносит она тихим голосом.
— Джинни …
Она опускает голову.
— Уходи.
Перевожу взгляд с неё на доктора Летча. Ее лицо снова побледнело, и вся злость ушла.
Прежде, чем доктор успевает что-то сказать, Джинни объявляет, что я ухожу.
Я направляюсь к выходу, но у самых дверей остановливаюсь и, не оборачиваясь, произношу:
— Хорошо, Джинни. Мы сделаем это вместе.
Мне не нужно смотреть на неё, чтобы увидеть выражение триумфа на её лице.
Глава 15 "Настоящее"
Для меня настало время принимать решение. Перешагнуть его, как сказала бы моя мама.
Драко тоже принимает решение, осознает он это или нет. Ной собирается вернуться к нему, потому что к нему хочется возвращаться снова, и снова. Но я буду бороться за свою любовь. Вот и всё. У меня только один вариант. И если Драко не останется со мной, оставшуюся часть жизни я проведу в тоске и одиночестве. Я больше не смогу заменять его никакими Джинни, Джессиками, или другими... К черту. Либо Драко, либо никто. Хватаю ключи, бегу по лестнице и направляюсь к нему в офис. Его секретарь придерживает дверь в кабинет, когда я вхожу. Я улыбаюсь и беззвучно благодарю её.
— Привет, — говорю я.
Драко разбирается с кучей бумаг, но, заметив меня, улыбается, и не только губами, но и глазами. Внезапно улыбка быстро сходит с его лица. Что-то случилось? Обхожу стол и притягиваю его к себе.
— Что случилось? — целую его в уголок рта. Он не смотрит на меня, и медленно высвободившись из моих объятий возвращается в свое кресло.
Ладно.
Беру стул и ставлю его рядом с ним так, что наши лица оказываются друг напротив друга. Драко отворачивается от меня, и я понимаю, что дело принимает плохой оборот.
Пожалуйста, Господи, хватит с меня всякого дерьма. Я больше не смогу этого вынести.
— Почему ты так холоден со мной?
— Не думаю, что смогу сделать это.
— Сделать что?
— Это, — объясняет он, указывая на нас. — Это неправильно.
Потираю рукой челюсть и стискиваю зубы.
— Мне казалось, у нас ЭТО отлично получалось.
— Гарри! Прекрати. Я должен думать, как спасти свой брак, а не как построить новые отношения с кем-то ещё.
— Построить новые отношения с кем-то ещё? — взрываюсь я. — Мы ничего не строим. Мы были в отношениях ещё до твоего брака. Что с тобой происходит? — спрашиваю я.
Он открывает стоящую на столе бутылку воды и делает глоток. Смотрю, как он пьет воду, и понимаю, что мой любимый человек, пытается закончить наши отношения прямо сейчас. Это больно.
— Потому что так будет лучше для всех.
— Лучше для кого? — Спрашиваю я, усмехнувшись.
Драко закрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Для Эстеллы, — произносит он.
Чувствую, как кто-то запускает руку в мое тело и сжимает все органы.
Драко взбалтывает бутылку с водой.
— О чем, черт побери, ты говоришь? — я так давно не слышал имя ребёнка. Часто о ней думал, но сейчас голос Драко, режет слух. Он по-прежнему избегает моего взгляда.
— Драко…
— Эстелла твоя дочь.
Это бред. Моргаю, не понимая, откуда это взялось, и зачем он это говорит.
Молча смотрю на него удивленно и жду продолжения.
Драко крутится в своем кресле, пока его колени не упираются в мои, после чего смотрит мне прямо в глаза.
— Гарри… — я вздрагиваю. — Джинни приходила ко мне. И сказала, что Эстелла твоя дочь. Она сделает тест на отцовство, чтобы это доказать. Но только если мы не будем вместе.
Качаю головой. Джинни была здесь?
— Она врет.
Драко качает головой.
— Нет. Ты можешь через суд получить разрешение на тест. И она будет не вправе запрещать тебе видеться с Эстеллой, если ты её отец. Но, Гарри, подумай. Она станет использовать её, чтобы ранить тебя. Постоянно. И это может отразиться на вашей маленькой девочке.
Поднимаюсь и подхожу к окну. Но размышляю не о том, как Джинни может использовать Эстеллу, чтобы ранить меня. Я думаю о том, что Эстелла моя дочь. Как это может быть правдой? И почему я об этом не знаю?
— Она была беременна до Эстеллы. Мы расстались, но один раз переспали. Тогда она потеряла ребенка после того, как проглотила упаковку снотворного. Вот почему мы уехали в Рим. Она сказала, что хочет помириться, а я чувствовал свою вину за выкидыш.
Рассказывая это, смотрю на Драко и вижу как сильно он сжимает губы.
— Гарри, она не была беременна. Это была ложь, чтобы вернуть тебя. Она сама мне рассказала.
Мне всегда было интересно, что почувствовал Драко, когда я признался ему, что врал про амнезию. Правда непередаваемо болезненна. Сначала она несколько раз крутит тебя, буквально до тошноты, а затем сильно ударяет в живот. Ты не хочешь верить в это, но боль была бы не такой сильной, если бы где-то в глубине души ты не знал правду. Первые несколько минут я все отрицаю.