Каждый вечер мы заезжаем к моему отцу. Он живет в огромном доме с конюшней на заднем дворе. Отец водит Эстеллу от загона к загону, представляя ей каждую лошадь. Она повторяет их имена: Шугаркап, Нерфелия, Адонис, Стоки.
Из конюшни мы идем на кухню, где отец устраивает целое шоу, делая гигантское мороженое. Она заявляет, что ей не терпится скорее рассказать маме о новом лакомстве, и я больше чем уверен, что всю следующую неделю буду отбиваться от грозных писем бывшей жены.
В последние два дня её пребывания я чувствую тошноту. Не хочу отпускать от себя свою дочь. Хочу видеть её каждый день.
Когда мы прощаемся в аэропорту, Эстелла плачет. Она прижимает ламу к груди, и умоляет меня оставить её в «Вондоне». Стискиваю зубы и ненавижу себя.
— Мам, — говорю я с мольбой в голосе и смотрю на нее. Она берет мою руку и сжимает.
— Дважды в неделю я забираю её к себе. Уверена, что она будет в порядке, пока ты не вернешься.
Киваю. Эстелла рыдает, уткнувшись мне в шею, и боль, которую я чувствую, слишком сложно описать словами.
— Я так не могу. Это слишком тяжело.— Говорю я матери поверх плеча дочери.
Она смеется.
— Тебе идет быть папочкой. Но придется поработать здесь до окончания контракта. А пока я буду привозить её к тебе.
Моя мать забирает у меня Эстеллу и проносит сквозь рамку. Мне хочется перепрыгнуть через ограждения и вернуть дочь.
По пути домой на метро чувствую себя подавленным. Напиваюсь и пишу письмо Драко, которое никогда не отправлю. Вырубаюсь, и мне снится Джинни. Во сне она говорит, что я никогда больше не увижу свою дочь.
Глава 22 "Настоящее"
Когда суд установил даты встречи с дочерью, я узнал, что проведу с ней Рождество. Это будет наше первое совместное Рождество. Узнав об этом, разгневанная Джинни тут же позвонила мне.
— Ребенок не должен встречать Рождество без матери. — заявила она.
— Так же, как и без отца, — ответил я. — Но ты встречала его с ней два года.
— Это твоя вина, что ты уехал. Я не должна расплачиваться за твои ошибки.
Я ответил, что не могу говорить, и отключил телефон.
Узнав, что дочь проведет Рождество со мной, я иду покупать подарки. Компанию мне составляет Сара. Как-то, выпив я рассказал ей про Драко, Джинни и Эстеллу, поэтому, когда поступило предложение пойти со мной, она с радостью согласилась.
— Значит, никаких кукол, — замечает она, держа в руках Барби. Я качаю головой.
— Как насчет принадлежностей для рисования? Воспитывайте в ней художницу.
Я киваю.
— Мне нравится.
Мы направляемся к полке с товарами для творчества. Она кладет в тележку пластилин, краски, мольберт и цветные карандаши.
— Ну, расскажешь что-нибудь про Драко?
— Нет.
Она смеется и берет коробку с мелками.
— Да у вас просто мыльная опера. А мне хочется знать, что будет дальше.
Останавливаюсь у витрины с футболками.
— Берем?
Она кивает в знак одобрения.
— Драко попросил оставить его в покое, что я и делаю. Насколько я знаю, он счастлив.
Сара качает головой.
— Всё кончено, — продолжаю я. — Я живу в Лондоне. У меня есть дочь. И я тоже счастлив. Чертовски счастлив.
Мы начинаем одновременно смеяться.
Разговариваю с мамой за день до её прилета, вместе со Стивом и Эстеллой. У неё взволнованный голос. Когда я спрашиваю, что случилось, она путается в словах и говорит, что просто вся на нервах из-за праздников. Чувствую себя виноватым. Стиву и маме приходится откладывать свои планы, чтобы привезти Эстеллу ко мне.
Покупаю елку и катаюсь по городу в поисках розовых рождественских украшений. Когда я хватаю два рулона серебряной и розовой фольги, продавец улыбается мне.
— У кого-то дочка…
Киваю, улыбаясь. Мне нравится, как это звучит.
Она указывает на коробку с розовыми фламинго и подмигивает. Ее я тоже беру.
На следующий день я приезжаю в аэропорт на час раньше.
Жду, сидя на краю ленты выдачи багажа, которая не работает. И беспокоюсь. Глядя на пустой проход, подумываю сходить за кофе. Не знаю, почему, но у меня странное чувство, от которого скручивает желудок.
Люди начинают выходить, поэтому я встаю и жду перед толпой, пытаясь разглядеть мамины волосы. Рыжие волосы сложно пропустить. Достаю телефон, чтобы проверить, нет ли пропущенных звонков или сообщений от неё, но ничего не нахожу. Она всегда пишет мне, когда прилетает. У меня очень странное предчувствие. Что, если Джинни сделала какую-нибудь глупость? От неё можно ждать чего угодно. Уже собираюсь набрать номер матери, как загорается экран телефона. На нем незнакомый номер.
— Алло?
— Мистер Поттер? — женский голос, тихий и с придыханием, словно она не хочет, чтобы её подслушали.
Меня бросает в дрожь. Вспоминаю последний раз, когда получал такой звонок.
— Меня зовут Кларибэль Васкез. Я медсестра из медицинского центра, — её голос обрывается, и я с бешено стучащим сердцем жду, когда она закончит фразу.
— Произошел несчастный случай, — объясняет она. — Ваши родители… ваша дочь. Они…
— Они живы?
Она замолкает. Такое чувство, что прошел час, десять часов. Почему она так тянет с ответом!
— Была авария. Полу…
— Эстелла? — спрашиваю я.
— Она в критическом состоянии. Ваши родители…
Не хочу, чтобы она продолжала. Я сажусь, но так как подо мной ничего нет, то сползаю по стене и падаю на пол, прикрыв лицо рукой. Я едва могу держать телефон: так сильно меня трясет.
— Её мать там?
— Нет, мы не смогли связаться с вашей женой.
— Эстелла, — говорю я. Это всё, что могу из себя выдавить. Слишком боюсь спросить.
— Её около часа назад привезли из операционной. Обширное внутреннее кровотечение. Сейчас она под наблюдением врачей. Было бы замечательно, если бы вы приехали.
Отключаюсь, даже не попрощавшись, и иду прямо к кассе. Рейс через три часа. У меня есть время заехать домой, взять паспорт и вернуться назад. Я не думаю. Просто бросаю несколько вещей в сумку, ловлю такси назад в аэропорт и сажусь на рейс. Я не сплю, не ем, не думаю. «Ты в шоке, — говорю я себе. — Твои родители мертвы». Но потом напоминаю себе, что не надо думать. Нужно попасть к Эстелле. Позже буду их оплакивать. Прямо сейчас я должен думать только об Эстелле.
Из аэропорта еду на такси. Звоню Кларибэль, как только закрываю дверцу. Она говорит, что состояние Эстеллы не изменилось, и она встретит меня в холле больницы. Когда я забегаю в двери, Кларибэль ждет меня.
— Ребёнок всё ещё в критическом состоянии, — сразу же сообщает она мне. — Нам так и не удалось связаться с Джинни. Есть еще номера, по которым нам стоит позвонить?
Я качаю головой.
— Может быть, её матери. Пробовали ей позвонить?
Кларибэль качает головой. Я протягиваю ей свой телефон.