«Хм… А матушка у нас была шалуньей! — про себя отметила Мими. — Интересно, куда она надевала кружева? Или носила под рясой, довольная тем, что никто об этом не ведает? Интересно…»
Мими проверила под кроватью и периной, тщательно простучала стены и пол, перевернула сундук, отодвинула стол и устало опустилась на стул, задумчиво наморщив лоб. Ни-че-го!
Хотя, она и сама не знала, что искала. Может какую-то подсказку или намёк на то, кто мог желать смерти матушки. Но даже этого не было…
Юная герцогиня побарабанила пальцами по столешнице, прислушалась к тишине кельи, поднялась со стула и подошла к окну. Где-то внизу трудились в поте лица над ровными грядками сгорбленные монашеские фигурки, а дальше, за стеной виднелась голубая полоска неба. В одной из грядок мелькнула рыжая макушка, и Мими невольно улыбнулась уголками губ — судя по жестам, и вечно недовольному, склочному характеру, Алиска уже успела «построить» монашек и высказать им своё «фи», те держались от рыжей ведьмочки подальше…
— Матушка! — следом за окликом, в дверь кто-то осторожно постучал. — Уже обед! Пора в трапезную!
— Знать бы ещё, где тут у вас трапезная, — пробормотала Мими. — Хотя, ладно — найду по запаху… Иду! — выкрикнула она, вздохнула, поправила сбившийся на бок чепец, ещё раз оглядела келью и двинулась к выходу…
— Ли, я вот что тут подумала…
— Сестра Лилит, — терпеливо поправила блондинка подругу.
— А я разве не так сказала? — удивлённо произнесла ведьмочка.
— Нет, сестра Алисия.
— Хм… Ну, в общем, не важно! — отмахнулась Алиса, сидя в просторной трапезной за общим длинным столом и без особого аппетита ковыряя ложкой слипшуюся, слегка остывшую уже кашу. — Я тут зелье правды прихватила с собой. Нужно подлить в котёл с едой…
— Не вздумай, Алис! — прошипела Лилит, наклонившись вперёд над столом и быстро глянув по сторонам, убедившись, что их разговор никто из монашек, сидящих за тем же столом, хоть и заметно поодаль, не слышал.
— Пофему? — наивным и заметно удивлённым взглядом посмотрела на сидящую напротив подругу Алиса, всё же решившись и сунув в рот ложку каши. — Ну и гадость!
— Потому! — привела железный аргумент Лилит.
— Ну а вдруг кто-то из монашек проболтается про убийство?
— А вдруг нет, и они догадаются, что что-то не так? Свяжут это с нашим появлением и поднимут кипишь?
— Чёрт! — заметно смутилась Алиса. — А раньше нельзя было сказать…
— Ты что, уже? — снова зашипела Лилит.
— Ну да… А чего ждать? — пожала ведьмочка плечами.
— Дерьмо!
— Эй! Не ругайся в доме господнем! — возмущённо нахмурилась Алиса. — Лучше расслабься, развесь уши и получай удовольствие. Как я! — она самодовольно хмыкнула, откинулась на спинку лавки, закинула ногу на ногу и с любопытством повертела головой по сторонам, в поисках чего-нибудь интересненького…
— Нет! Я так больше не могу! Не могу я это скрывать! — покачала головой монахиня за дальним концом стола. — Это я!
— Ага! — ликующим тоном произнесла Алиса, посмотрев на Лилит. — Я говорила?
— Это я, — продолжила покаяние монашка, — пишу романы «Похождение монахини» под псевдонимом «Сестра Соловей» и каждое воскресенье отправляю свежие главы в лавку старика Реджи.
— Но это же откровенное бульварное чтиво! — возмутилась другая монашка. — Там… Там пишут о сексе! И очень грубо!
— Чёрт! — выругалась Алиса.
— Именно… — подтвердила монахиня и тут же нахмурилась. — Погоди, а ты откуда знаешь, о чём там пишут?
— Ну… У меня под матрасом есть пара книжек… Кстати, а когда выйдет продолжение? А то я не могу дождаться, чем закончится её встреча с менестрелем…
— А я в монастырь знаете почему пошла?
— Почему?
— Когда новый муж матери меня наказывал… Он всегда брал розги, клал меня к себе на колени, задирал подол и порол… Я не говорила ему, но иногда я специально что-то такое вытворяла, чтобы он меня выпорол. И белье не надевала под платье… Это было так приятно! Внизу живота всё время что-то млело… И что самое забавное — я могла кричать, а он думал, что я кричу от боли…
— А ты кричала не от боли?
— Нет, конечно! Мне было приятно.
— А я продала половину монастырской лаванды травнице с Опийной улицы. Ну а что? Нам же нужен новый секатор!
— Сестра Мирослава… А скажи, что за странная татуировка у тебя на лопатке?
— До того, как стать монахиней, я была танцовщицей…
— Танцовщицей⁈ И какие танцы ты танцевала?
— Танцы для мужчин. Завлекающие. Голышом.
— Голышом⁈ Матерь Божья!
— А скажи, сестра Мирослава… Ты же много там видела?