— Угу. Главное, не попасться… Мими сказала, действовать аккуратно и осторожно… Ох, чёрт! — Алиса резко подскочила со своего места и кинулась в противоположную сторону огромной трапезной. — Ми… То есть, матушка… — отдышавшись и пристроившись рядом с Мими, произнесла она, с опаской поглядывая по сторонам.
— Да, дитя? — улыбнулась суккуба, наливая ароматный чай черпаком из большого чана в металлическую кружку.
— Вам не следует это пить… — красноречиво уставилась Алиса в кружку Мими.
— Это ещё почему?
— Ну…
— Алис! — строго нахмурилась суккуба.
— Я туда кое-какого зелья добавила.
— Да уж… Ладно… — вздохнула Мими, потянувшись черпаком к чану с кашей.
— Кхм…
— Что? — удивлённо взглянула Мими на стоящую рядом с виноватым видом Алису. — И это тоже нельзя?
— Угу… — подтвердила ведьмочка.
— А что можно?
— Ну… Всё остальное можно.
— Так тут из остального — только пареная репа, хлеб и лук…
— Ну вот — их можно! — радостно кивнула юная ведьма.
— Алис!
— Прости, я не знала, что ты с общего стола ешь.
— Да уж… Ладно, иди уже. Нечего подле меня тереться…
— Да, матушка, — Алиса покорно склонила голову и через мгновение исчезла, радуясь, что так легко отделалась.
Мими положила в тарелку хлеб и лук, задумчиво оглядела трапезную, суетящихся, спорящих, молящихся монашек, и тяжело вздохнула. В монастырской столовой было даже шумнее и безумнее, чем в столовой академии, и только Лилит и Алиса сидели в этом островке безумия как ни в чём не бывало.
— Интересно, монашки всегда такие странные? — пробормотала Мими и двинулась к отдельному столику у окна…
День после обеда пролетел, словно миг.
Мими, вернее, «матушку», то и дело куда-то дёргали — сначала на молитву, потом на бесконечные наставления послушницам, потом ещё на какой-то совет старших сестёр, где каждая пыталась высказаться и показать свою значимость. Суккуба терпеливо отыгрывала роль, кивая, делая вид, что всё её интересует, и мысленно считала минуты, когда же можно будет улизнуть и заняться расследованием. Но в этот день этого так и не произошло…
К себе в келью Мими вернулась уже после заката. Устало присела на край широкой кровати, собираясь наконец обдумать всё увиденное и услышанное за день, но так и не успела — стук в дверь нагло выдернул юную герцогиню из меланхоличного, задумчивого состояния.
— Матушка, вы идёте? — просунулась в дверную щель голова смутно знакомой монахини.
— Куда? — недоумённо нахмурилась суккуба.
— В купальню. Вода уже нагрета.
— Точно… Едва не запамятовала. Ну пошли, — пробормотала суккуба, хотя, запамятовать то, чего и не знала, практически невозможно, поднялась с кровати и двинулась следом за монахиней.
Спуск по узкой лестнице вниз, боковая дверь на улицу, и через несколько секунд они вошли в то самое здание из цельных брёвен, пристроенное сбоку монастыря.
Мими скинула одежду в предбаннике, обмоталась полотенцем, сунула ступни в соломенные сандалии и нырнула в узкую и низкую дверь, окунувшись в приятный полумрак, духоту и вдохнув насыщенный паром, влажный, горячий воздух…
Просторное помещение с массивными деревянными кадками и лавками было заполнено галдящими монахинями. В больших бочках плескались девушки и женщины, кто-то кого-то хлестал прямо на лавке берёзовым веником, а кто-то смывал пену большим черпаком. Обнажённые монашки общались, обсуждали последние новости и сплетни, смеялись и ничуть не смущались своей наготы…
— О, Ми! То есть, матушка… Ты тоже пришла⁈ — подскочила к Мими и почтительно поклонилась обнажённая Алиска. — Круто здесь, да?
— Угу, — согласилась Мими, ощущая себя в полотенце, словно белая ворона в стае. — Я думала, для монашек видеть друг друга голыми это табу. Разве здесь не должно быть перегородок или чего-то типа того?
— Я тоже удивилась и поспрашивала тут… — радостно сообщила ведьмочка.
— И?
— Сказали, что раньше так и было. Но потом ты, ну то есть настоящая матушка, — заговорщическим тоном зашептала Алиска, — начала вносить кое-какие изменения. Ввела этот ритуал очищения, так она его назвала, сделала обязательным и ежедневным, в отличие от других монастырей, где монашки моются дай бог раз в месяц, ну и не так, как здесь — не на виду друг у друга. Я даже догадываюсь почему.
— Почему?
— Матушка бывшая ведьма. Вот она и делала всё слегка по-своему.
— Понятно… Может за это её и прибили? За нарушение устоев и слишком вольное отношение к вере?
— Может, — легкомысленно пожала Алиса плечами. — Но мне здесь определённо нравится.