— А если папа найдет меня? Если выгонит из семьи?
— Я уйду вместе с тобой.
— Эмиль…
Он похлопал меня по плечу и широко улыбнулся своей невероятной улыбкой, от которой все девчонки школы — а теперь уже наверняка и университета — сходили с ума.
— Не парься, сестренка, выплывем.
— Эмиль! — послышался за дверью голос отца, а мой брат закатил глаза.
— Я пошел на каторгу.
— В смысле? — улыбнулась я, глядя на то, как брат поднимается с кресла.
— Очередная беседа отца с сыном.
— Держись, — ответила я.
— Кстати, не звонил? — спросил Эмиль у самой двери. Мы оба понимали, о ком он спрашивает, и я качнула головой.
— Нет.
— Ну, оно и к лучшему.
— Согласна с тобой.
Как только брат, послав мне воздушный поцелуй, покинул мою комнату, я снова опустила взгляд на медицинский справочник, но ни одно слово, по которому скользил взгляд, не задерживалось в голове. Мне приходилось снова и снова перечитывать предложения, чтобы хоть как-то уловить смысл написанного. Дверь в комнату снова приоткрылась, и теперь в кресло, в котором сидел Эмиль, присела мама.
— Как ты, дочка?
— Все хорошо, — ответила я с улыбкой. — А ты?
— Я тоже.
— Как Карим?
— Назначенное тобой лечение подтвердил педиатр. Температура снизилась, и малыш наконец уснул.
— Но сироп все равно надо давать по часам, независимо от температуры.
— Хорошо, буду контролировать.
— Ночью я побуду с ним.
— Тебе рано утром на работу.
— Не страшно. Я буду спать рядом, заведу себе будильники, чтобы давать лекарство, и буду снова ложиться. Тебе нужно отдохнуть, ты уже второй день возишься с ним без сна и отдыха.
Мама улыбнулась.
— Такова материнская доля.
— Но если ты можешь переложить часть ответственности на чужие плечи, то почему бы не сделать этого?
— Ты поймешь, когда сама станешь матерью. Пока твой ребенок болеет, ты все равно не сможешь нормально уснуть. Так какая разница, где балансировать на грани сна и реальности — в своей постели или в детской спальне? Там мне будет даже спокойнее, потому что я буду слышать его дыхание.
Я кивнула. Даже не имея своих детей, я понимала, о чем она говорит. Потому что, когда болел любой из братьев, мне хотелось быть с ними рядом.
— Как у тебя с работой? — спросила мама.
— Все хорошо. Мне очень нравится больница и коллектив. Уже привыкла к ним ко всем.
— Папа хочет перевести тебя в новую больницу.
— В каком смысле? — нахмурилась я.
Мама отвела взгляд и поправила тонкую ткань своего платья.
— Говорит, в другой больнице тебе будет лучше. Это частная клиника, одна из сети, которая принадлежит семье Касима.
Я нахмурилась сильнее.
— Я еще не вышла за него замуж, а он уже пытается решить за меня?
— Не кипятись, дочка. Отец с Касимом хотят как лучше. Там ты будешь под надежной защитой.
— От кого, мама? — в моем голосе сквозило отчаяние, пока я смотрела в глаза своей мамы. — Мне не грозит опасность, за мной не гонится маньяк, я не балансирую на грани жизни и смерти! От кого они хотят меня защищать?
— Тише, не так громко.
— Мама, он просто пытается посадить меня на поводок, — понизив голос, произнесла я. — Задушить мою самостоятельность.
— Не говори так. Из того, что я услышала от папы, Касим очень внимательный и уважительно относится к твоей профессии. Сказал, что после свадьбы ты вольна продолжить работать.
— Ну спасибо ему за такое одолжение. Я просто в восторге.
— Алсу, — мягко произнесла мама.
— Мамочка, это пытка: жить и знать, что за тебя все решили. Что тебе на шею накинули удавку и контролируют, насколько туго ее затягивать.