— То есть?
Он бросил на меня короткий взгляд и подмигнул.
— Доверься мне, я все сделаю как надо.
— Ох, Эм, что-то мне страшно.
— Не тебе одной. Но или сейчас, Алсу, или уже не дергаться, потому что совсем скоро ты будешь практически под круглосуточным надзором своего жениха. Я тут немного пробил, очень непростой этот Касим. Вроде и не преступник, а связи такие, что любой авторитет в городе позавидует.
— А кто он на самом деле? — спросила я негромко, боясь даже услышать ответ.
— Да вроде как просто бизнесмен, но очень крупный. У него офигенно влиятельная семья, связи как в нашем городе, так и во всей стране.
— А где он был все это время и почему не приезжал?
— Вот этого я пока доподлинно не знаю. Есть информация, что он учился в Европе, но она пока не подтвержденная.
— Откуда ты все это узнаешь?
— Я в процессе построения своей агентурной сети, — важным голосом заявил Эмиль.
— О, Всевышний, и ты туда же. — Я закатила глаза.
— Ну не могут же папины внушения пролетать мимо? Что-то да оседает в этой светлой голове. — Он постучал пальцем по своему виску.
— Которую пора постричь. — Я взъерошила его волосы, а Эм дернул головой в сторону.
— Эй, девочкам нравится.
В ответ на это замечание я улыбнулась.
— Дамский угодник.
— Практически. Предпочитаю, чтобы девочки выпрыгивали из штанишек, желая поразить меня.
Под смех и шутки я даже не заметила, как мы оказались у нашего дома. Дождались, пока ворота отъедут в сторону, въехали во двор, и я поперхнулась воздухом. Перед домом стояли два огромных черных автомобиля. Я совсем не разбиралась в марках, но эти казались дорогими, внушительными и статусными.
— Таймазов, — произнес негромко Эмиль, проезжая к гаражу мимо черных громадин.
Я невольно схватилась за горло. Мне как будто разом перекрыли кислород. Что он делал в нашем доме? Когда брат припарковал машину, я, как могла, тянула время, чтобы не выходить из машины, но, когда Эм начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу у моей открытой дверцы, я поняла, что время настало. Взяла свою сумочку и вышла, выпрямившись на трясущихся ногах. Я пожалела, что пакеты с покупками взял брат, так бы у меня оставалось хоть какое-то подобие прикрытия. Мы вошли в дом, сняли обувь и верхнюю одежду. Я бросила на себя взгляд в зеркало. Поправила хиджаб и прикусила бледные губы, чтобы они стали хоть немного розовее и не вызывали ненужных вопросов у членов семьи и моего жениха.
Мама сидела в гостиной, читая книгу, папы с Таймазовым нигде не было видно.
— Привет, мамуль, — поздоровался Эм и, перегнувшись через спинку дивана, поцеловал маму в щеку.
— Добрый вечер, дети, — радушно улыбнулась она, откладывая книгу в сторону и вставая. — Вы как раз к ужину.
— Я не голодна, мы в кафе зашли.
— Вы ходили за покупками? — мама бросила взгляд на пакеты в руках брата, пока мой метался по дому. —Что купили?
— Да так, по мелочи то мне, то Алсу, — отмахнулся Эмиль, направляясь в сторону лестницы. — Сейчас пакеты закину и спущусь!
Проводив брата взглядом, я нехотя повернулась к маме лицом. Сейчас мне тоже очень хотелось подняться наверх и спрятаться в безопасности своей комнаты. Мама все так же ласково улыбалась, только в этот раз меня это совсем не успокаивало.
— Иди мой руки и переодевайся, дождемся отца и будем садиться за стол.
— Только отца? — попыталась я разведать обстановку.
— Не только. Сегодня у нас в гостях твой жених. Они с папой сейчас в кабинете, но уже скоро должны присоединиться к нам за ужином. Давай, милая.
— А переодеваться зачем? — недоумевала я.
— Ну не встретишь же ты дорогого гостя в брюках и блузке, Алсу. Оденься как подобает. Давай.
Вот теперь я передумала, мне совсем не хотелось в свою комнату. Потому что, по мнению моей мамы, «как подобает» — это чуть ли не национальный костюм. Ну, как минимум, платье или блузка с длинной юбкой. Одежда, которая должна была сделать меня привлекательной. А я не хотела выглядеть привлекательно для Касима. Наоборот, мне хотелось, чтобы он не смотрел на меня так, как смотрел тогда во время прогулки или в ресторане. Чтобы не пожирал меня взглядом и не показывал своего желания. Но разве меня кто-то спрашивал? Удобная Алсу должна была выглядеть соответствующим образом. Поэтому, войдя в спальню, я сорвала с себя хиджаб и начала переодеваться. Разве мне оставляли выбор? Разве я имела право голоса? Все эти условности приводили к тому, что во мне крепло желание сбежать. Из принесенных Эмилем пакетов я вытащила шапку и снова примерила ее, уставившись на себя в зеркало. Да, я точно смогу это сделать. И платок сниму, каких бы душевных терзаний мне это ни доставило!