– Я отнесу тебя в душ, – прошептал он, еле вырвавшись из железных объятий экзоскелета.
– Воняю, да? – улыбнулась Тамура, допила коньяк и запрыгнула на руки к Бату, радуясь самому счастливому вечеру за последние годы.
Глава 15
Потрясающие ароматы горячей выпечки и кофе со сливками проникли в спальню черной ведьмы и наполнили собой каждый ее уголок. Тамура приоткрыла правый глаз, щурясь от света, сунула руку под край кровати и вскочила, целясь из пистолета в сторону двери. На пороге стоял Бату с подносом в руках, на котором тут же затряслось все содержимое: чашка кофе и блюдце с воздушным круассаном.
– Прости, прости, прости, – зачастила ведьма, пряча оружие за спину, – я не привыкла к такой роскоши. Мммммм, какой аромат! – она попыталась успокоить парня. На цыпочках подбежала к нему, забрала из рук поднос и глубоко втянула воздух носом. – Святые параноики! Это самое чудесное утро в моей никчемной жизни! – Жадно откусила половину круассана, запивая глотком кофе, и невнятно произнесла: – после самой чудесной ночи! – попыталась изобразить широкую улыбку с набитым ртом, рассыпая крошки слоеного теста.
– Ничего страшного, – ответил Бату, натянуто улыбаясь в ответ. – Я ожидал чего-то такого, но не ожидал, что сам так испугаюсь.
– Бедный мой мальчик! – Она отложила поднос и запрыгнула на парня, крепко ухватив его ногами за талию. – Я сегодня вся твоя! Шефиня на удивление была столь великодушна, что дала мне выходной! С ней такого никогда не было! А я побоялась узнать причину такой щедрости. Вдруг передумает! Мне, правда, надо вечером кое-куда съездить, но это ненадолго. – Она на мгновение прижалась к его губам своими. – Отнесешь меня в душ?
Через полчаса ведьма вышла из душа, завернутая в полотенце, подошла к ящичку, висевшему на стене, и открыла дверцу, разбитую накануне сюрикеном. Оттуда достала тюбик с мазью и начала натирать синяки на ногах и руках.
– Ну как ты, малыш?
– Я немного переживаю за родителей. У них сейчас, наверное, большое горе.
Ведьма неодобрительно посмотрела на парня, подошла к трюмо в углу и достала искусственную лилию из маленькой вазочки, стоявшей перед зеркалом. Перевернула вазу, и из нее выпали две слегка пожелтевшие сигареты и зажигалка. Прикурила.
– Ладно, – сказала она, – я тебе сейчас покажу. Где-то были мои очки. Посмотришь?
Парень сходил в коридор и принес очки ведьме.
– Я сложил всю твою амуницию в шкафу в коридоре.
– Уууу, ты моя умница! – сказала ведьма, не вынимая сигареты изо рта. и надела очки. – Томас, с моими приборами освоился в доме?
– Да, мама.
– А парня этого знаешь?
– Это – Бату Рис, восемнадцать лет, работник охраны сто двадцать первой школы, зарегистрирован и проживает по адресу: город Феникс, Западный округ, сто тридцать седьмая улица, дом семь, квартира двести четвертая.
– Ты знаешь, где его родители сейчас?
– Знаю. На кладбище. Прощальная панихида по усопшему сыну. Им вчера выдали прах покойного, и они уверены, что это их сын Бату Рис.
– Ой, как некстати. Выведи мне на линзы изображение панихиды с камер кладбища. Хорошо. А теперь подключи очки к моему телевизору и выведи картинку туда. – Она сняла очки.
Телевизор включился, и на экране появились бесконечные ряды каменных памятников, протянувшиеся во всех направлениях. В правом углу изображения слегка размыто проглядывалась небольшая свежевырытая яма, вокруг которой скопились несколько человек: женщина в черной вуали поверх волос, прижимающая серый платочек к губам; две молодые девушки, которые, обнявшись друг с другом, плакали; взрослый мужчина, рыдающий громче всех. В яме лежала черная погребальная коробка с пеплом. К ним подошел человек с лопатой – служитель кладбища, судя по корпоративной форме. Он загреб землю из кучи, но рыдающий мужчина его остановил.
– Дайте еще немного погоревать, – сказал он. Служитель послушно отошел в сторону.
– Почему они закапывают прах? – спросила Тамура, не отрывая взгляда от экрана. Через секунду послышался тихий стон в комнате. Она обернулась: Бату сорвался и зарыдал. Ведьма подошла к нему и слегка обняла. – Ну не плачь, малыш! Ситуация в любом случае лучше, чем если бы ты сейчас находился в той коробке. Правда же?
– Прости, я не выдержал. Я ведь еще совсем маленький. Прости меня. Я должен… Я не знаю, что я должен. – Он вновь зарыдал.