– Так! Стоп! – громко осекла его Тамура и оттолкнула от себя, держа за плечи. – Хватит соплей! Я обещаю, что дам им знать о том, что ты жив. Слышишь, – она затрясла его, – я все устрою. Только тебе туда к ним никак нельзя. Ковен повсюду. И если мой голосовой помощник в состоянии найти твою родню за секунду, то представь себе, на что способен Ковен! Кстати, о родне: расскажешь мне, кто это?
– Да. – Он слегка успокоился, вытер слезы краешком полотенца на теле ведьмы и высморкался туда.
– Это так…. Романтично! – Тамура расцвела в улыбке.
– Ой, прости. – Скрывая смешок, он попытался рукавом почистить полотенце, которое не выдержало натиска и упало, оголяя спортивное тело ведьмы. Тут и он сам не выдержал и жадно набросился на своего спасителя. Они упали на жесткий паркет и отдались страсти.
Через несколько минут оба уже лежали на диване и курили одну сигарету на двоих, передавая ее друг другу после каждой затяжки.
– Я застираю полотенце, – прошептал Бату.
– Томас постирает.
– А кто, кстати, поставил на паузу телевизор? – парень показал на застывшее изображение на экране.
– Да Томас и поставил. Он теперь у меня умный. Учится меня чувствовать. Да, Томас? – Стекла очков, лежавших на полу, утвердительно моргнули зеленым светом.
– А зачем?
– Видимо, чтобы ты познакомил меня со своей родней.
– А! Мама, папа, сестренка. – Бату указывал пальцем в сторону телевизора.
– И?
– И девушка моя. – Глаза парня вновь стали мокрыми.
– Любишь ее?
– Да какая уже разница?
– Отец уж очень переживает.
– Всегда был эмоциональным. А мама всегда была сдержанной. Странная семья, да?
– Как девушку зовут?
– Анна. Я с ней недавно, в общем-то. Она с моей сестрой учится в одном классе.
– В десятом?
– В девятом.
– А ты в каком?
– Я закончил школу в прошлом году еще. Пытался найти работу. Временно устроился в школу охранником на лето. Но так там и остался. Никуда не смог больше устроиться.
– А вот это странно. – Тамура выдохнула порцию дыма, и та разлетелась по потолку, образуя замысловатые узоры. – У тебя сильный стагнум. Сможешь добиться в жизни очень многого.
– С чего он у меня сильный?
–С того, что ты еще живой!
–Так это не стагнум. Это ты!
– Не, твой стагнум вызвал случайное стечение обстоятельств, которое позволило тебе выжить. Больше никто не выжил в той мясорубке.
– Дети тоже не выжили.
– И дети. Мы же – ведьмы, забыл? Нам нельзя щадить людей по уставу. Особая жестокость и демонстративные казни семей целиком. Как когда-то сжигали таких, как мы. Ну что ты опять плачешь?
– Я хотел дочку. Чтоб любить ее и баловать.
– Ну-ка, посмотри на меня! – Ведьма выпрямилась и повернула рукой лицо парня в свою сторону. – Нытье – это самое первое, что делает твой стагнум деструктивным. Чем сильнее и чаще ноешь, тем хуже становится.
– Как смертный грех «Уныние»? – Парень пальцами вытер слезы.
– Ага. Этим как раз схожи религия и учения Зеленого Рейна. Все что запрещает религия, называя грехом – все является деструктивным в стагнуме. Красные потенциалы. И уныние из них – самый красный. Стагнум безмозглый, в отличие от бога. Просто очередной инструмент, обретенный в процессе эволюции. Как руки, например. Ты же умеешь пользоваться руками? И стагнумом тоже легко научиться пользоваться.
– Да, у нас в школе даже такой предмет есть: базовые принципы управления стагнумом.
– Иди ты! Вот повезло-то современным детям. А ты, бестолочь, больше о религии знаешь, чем о Зеленом Рейне. – Она похлопала его по щеке. – Ладно. Хочешь увидеть чудо?
Бату вопросительно взглянул нее. Тамура открыла рот и показала паучка, сидящего на языке. Бату перелетел через подлокотник дивана и шарахнулся в угол комнаты.
– Да не ссы, – улыбнулась ведьма, – просто смотри.
Митсу переполз на шею, вцепился на секунду в кожу и потянул из нее вниз тонкую темную нить. Через два миллиметра снова проткнул жвалами кожу на шее и вновь потянул нить, но уже наверх.
– Фиксирует, – шепотом прокомментировала Тамура. – Сейчас плести начнет. Не бойся его, подойди поближе. Потрясающее зрелище.
Бату, слегка приподняв голову, медленно встал и подошел на безопасное расстояние.
– Он крепит паутину к тебе! Прямо к коже!
– В некоторых местах. Чтоб не елозила на мне. Заодно снимает с меня мертвый эпидермис. Почти каждый день мы проводим такую процедуру.
– Тебе не больно?
–Есть немного. Хочешь, он и тебе трусы сошьет? Бронебойные!
– Нет, спасибо.
– Ну ладно. Меня тут червячок грызет один со вчерашнего дня. – Она подобрала с пола очки и надела. – Последнюю извилину уже догрызает. Томас, ты вчера мне хотел про мою подружку рассказать, помнишь?