Там Мари, не медля ни минуты, достала отвертку из ведра с инструментами и быстро сняла все четыре штапика. Затем попыталась руками выдавить полотно с ангелом. Осознав тщетность попытки, она зашла в подсобку, закрыла за собой дверь, легла на спину и уперлась ногами в дверь. Полотно поддалось. Наружу вывалился квадратный кусок массива примерно тридцать на тридцать сантиметров с ангелом в центре.
Девушка вновь ощупала живот на предмет кровотечений и с трудом встала. Открыв дверь, она увидела отца, который стоял перед ней и держал в одной руке свечу, а в другой кусок полотна с ангелом.
– Отдай! – прорычала сквозь зубы Мари. – Он мой!
– Пойдем домой, – спокойно сказал отец и также спокойно направился к выходу, не выпуская полотна из руки.
Лицо Мари перекосило от ярости. Глаза налились кровью, а тело начало трясти.
– Домой? – крикнула она что есть силы. – На алтарь? Под нож? Сакральную жертву из меня захотел сделать?
– На все воля Господня, – прошептал отец и тут же получил резкий удар в шею чем-то острым. Он медленно развернулся. На него, затаив дыхание, смотрела дочь, ладони которой были в крови. Отец правой рукой выдернул из раны отвертку и посмотрел на нее. В глазах был ужас от непонимания происходящего: – Так не должно закончиться, – прошептал он и рухнул на пол.
Мари быстро подобрала ангела и зашагала к выходу. Затем остановилась и обернулась. Свеча, выпавшая из руки отца, лежала на полу, но продолжала гореть. Девушка подняла ее и поднесла к иконостасу. Тот, пропитанный маслом и красками, мгновенно вспыхнул. Она смотрела, как горящее масло капало с иконостаса на пол и на мебель, а на ее лице впервые за долгое время расцвела улыбка. Когда жар стал невыносимым, Мари покинула церковь и направилась к дому. Там она быстро нашла большую пластиковую сумку, выгребла с полок всю еду: сухие консервы, свежий и черствый хлеб, пакет сухого молока и несколько свежих картофелин. Затем переоделась в новую одежду: напялила на себя несколько свитеров, надела куртку и сверху еще непромокаемый плащ. Потом опять вернулась на кухню и взяла несколько коробков спичек. Полотенцем она обернула деревянную доску с ангелом и сунула ее в сумку с едой. Затем выскочила на улицу.
Со всех окрестных домов повыскакивали взбудораженные люди. Они бежали в сторону горящей церкви, что-то громко выкрикивая. А со стороны церкви слышались женские стоны и рыдания.
Мари накинула на голову капюшон и пошла прочь от церкви. Через несколько сотен метров она юркнула в переулок и спустилась по нему к реке.
Осенний снег был не глубоким, а кое-где и вообще подтаявшим, поэтому идти было не сложно.
У реки Мари остановилась у каменной скульптуры Христа, окруженного трубящими ангелами, которые славили воскресение Господне и победу над смертью. Христос смотрел вперед в сторону реки и кого-то приветствовал, широко раскинув руки.
Девушка взглянула в лицо каменного Господа.
– Что же ты делаешь? – прошептала она и, не ожидая ответа, пошла вдоль реки на восток.
Тем временем несколько мужчин вытаскивали из горящего храма еле живое тело священника
Отец Крис очнулся на той же кровати, где недавно лежала его дочь. Он осмотрелся и попытался приподняться. На скрип пружин прибежал фельдшер, который тут же уложил священника вновь.
– Вам нельзя вставать, – прогнусавил он. – Швы разойдутся. Рану пришлось зашить
– Где дочь? – хрипло спросил священник.
– Никто не знает, – ответил врач.
– Церковь сгорела?
– Почти вся.
– Там ее нет?
– Не нашли.
Отец Крис закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Долго я без сознания? – спросил он.
– Два дня.
– Там была подсобка, за алтарем сразу. В ней смотрели?
– Все обыскали, отец Крис. Как в воду канула.
– Она сбежала. Пошла по реке, наверняка. Дойдет до ближайшего поселка. Остановится в заброшенном доме или сельском магазине. Скорее всего, пойдет вниз по течению. Там подряд идут пустые деревни. Она это знает – бегала туда летом. Отправьте две группы людей вниз по течению и одну, на всякий случай, вверх. Никакого насилия.
– Как же нам тогда вернуть ее? – спросил фельдшер.
– У нее будет с собой доска деревянная с изображением идола. Примерно такого размера, – священник очертил в воздухе квадрат руками. – Просто заберите доску и возвращайтесь, – каждое следующее слово ему давалось все сложнее. – Она помешана на этом идоле и пойдет за ним куда угодно. Не медлите только и помните: ребенок – самое главное! И только он имеет значение. Иди уже! – последние слова отец Крис произнес обессиленным шепотом.