– Как…., как… – Адель запрыгала от восторга, хлопая в ладоши.
– Как романтично, ты хочешь сказать? Слов-то таких поди не слышала никогда.
– Очень красивая и грустная история.
– Ниииииииии, грустно было потом. Когда я поняла, что не умерла, а из одежды у меня одни труханы. Знаешь, как я жестикулировала перед пауком, пытаясь объяснить ему, чтоб мне еще шмотья навязал. Маечку хотя бы.
– А знаешь, Мессия предвидел все это.
– Опа! Что предвидел Мессия?
– Инженер у нас был рукастый. Собрал из старого металлолома сани и притащил к нам. Сунул мужу. Я тогда спросила: «Зачем они нам летом?» А муж сказал, что при первом же снеге понадобятся. А инженер сказал, что уезжает скоро насовсем.
– Инженер – Предтеча?
– Ты его знаешь?
– Угу. Знакомы. Покажешь, где он жил?
– Прямо сейчас?
– Да я даже не знаю, – Тамура невольно взглянула в окно. – Дней пять прошло уже. Уже давно должны были стереть всю вашу богадельню с земли. Прямо с космоса, по координатам, одной R-37 хватило бы, – она огляделась. – Ты слышишь, музыка явно откуда-то звучит? А углеводы есть какие-нибудь? Мне бы восстановиться.
– Хочешь есть? – спросила Адель и, не дожидаясь ответа, достала желтую булку с зелеными вкраплениями.
– Кукурузный? – спросила черная ведьма, отрывая краюшку. – Здорово пахнет.
– Да, со снытью. Он уже черствый, недельный.
– Скажи мне одну штуку, – немного прожевав и запив водой, сказала Тамура. – У меня тут не складывается. Мужа твоего здесь боготворили, правильно? Считали Мессией, правильно? Он должен открыть ворота в Царствие Божье, правильно?
– Правильно, – тихо ответила Адель, жмурясь.
– Да погоди плакать. Я же тебя не пытаю, – черная ведьма поднялась на ноги и прижала девушку к себе. – Все? Не плачешь? Так вот, ребенок твой сюда не вписывается никак. Словно лишний пазл. Без него все так ладно получается.
– Ты убила его, – заревела Адель. – Зачем мне теперь жить?
– Вот и я о том же! Твой мужик может уничтожить реальность одной лишь мысленной командой. Раз, и все. Прости. Не уничтожить, а прекратить. Тоже грубовато, да? В этом был абсолютно уверен Предтеча, в этом уверены все! Знаешь, что с ним должны сделать? Ничего! Мессию нельзя трогать ни морально, ни тактильно. Он сейчас настолько сильный, опять же, если верить Предтече, что подошел к черте, за которой нет больше реальности. За которой только Бог! Достаточно дунуть на него, чтоб он ее перешагнул. Верховная, которая в тебя первой стреляла, его родная мать. Да, да, твоя свекровка, – уточнила она, глядя на ошеломленные глаза Адель. – В ней проснулась мамка, и она будет стараться вернуть себе сыночка. И это может быть последним шагом за черту. Он либо примет ее как мать, а вместе с ней и иллюзорную реальность как единственную настоящую. Либо перешагнет через все это. Это понимаешь?
– Я всегда хотела познакомиться с его матерью, – ответила девушка. – А она стреляла в меня.
– Понятно, – улыбнулась Тамура. – Вижу, что не понимаешь. Ладно, не важно. Главное, что сюда никак не вписывается твой, в смысле, ваш ребенок.
– Мессия часто сомневался, что именно он принесет нам рай. Не верил в себя словно. Не всегда, временами. Скрывал это от других. Даже от Предтечи. А они как братья были. А когда я забеременела, вернее, почувствовала это, Мессия увидел в этом глубокий смысл. Он говорил, что вера в него самого тщетна. И что если Господь подарил нам еще ребенка, то Бог сомневается в Мессии. Вот и принес нам новое чудо.
– Как вы хотели его назвать?
– Никак. Мы не знали, кто родится. И Предтеча перед уходом попросил не давать никакие имена нерожденному. «Пусть, пока никак не зовут»,– говорил. Видимо, надеялся, что не понадобится имя. Не верил он в него. Верил только в Мессию. Прав был, не понадобилось.
– Ладно. Я поняла. Не плачь. Еще есть хлеб?
– Сухой только совсем. Принести?