– Шот кедровой стоит полтора гигаджоуля, – промямлил бармен.
– Святые каратисты! Сколько?!
– Полтора. – Бармен чуть не плакал. – Гигаджоуля.
– Охренеть! Ты ее из нерп и дельфинят выгоняешь? Нет уж! Сам заплатишь! И роллов – мне на закуску! Полтора гига! Подумать только! И – еще шот! Два шота!
– Конечно, – ответил бармен. Затем поставил микс-сет роллов и налил четыре рюмки кедровой водки. – От заведения. Вот палочки для роллов, – добавил он обиженно и удалился протирать бокалы.
– Томас, твое здоровье! – Тамура опрокинула рюмку и закусила.
– Спасибо! – раздалось в гарнитуре. – Перед входом в бар стоит незнакомый человек, не решаясь войти. Вывожу камеры на линзы очков.
В десяти метрах от стеклянных дверей бара стоял молодой человек. Бежевый плащ до щиколоток, полное отсутствие волос на голове и лице – он стоял и смотрел на вывеску, словно пытаясь прочитать ее, губами перебирая слоги. Затем сунул ладонь в боковой карман плаща и вытащил что-то в зажатом кулаке.
– Что в руке? – спросила Тамура.
– Я могу лишь разобрать кольцо на среднем пальце, – ответил Томас. – Два волнообразных витка нержавеющей стали.
– Чека от гранаты?
– Нет. Это напоминает кольцо для металлических ключей от механического замка. Он двинулся в сторону дверей бара. Я могу подключиться к системе контроля управлением доступа заведения общепита и блокировать двери.
– Ай, по губам сейчас кто-то получит!
– Прости, мама. Хотел сказать, что могу не впускать его.
– Тебе разве не интересно узнать его ближе?
– Интересно. Но я больше переживаю за тебя. Я пока не могу тебя защитить, как Митсу, например, но я уже думаю над этим. Есть несколько наработок.
Тамура широко улыбнулась. Глаза заблестели. Нежно погладила свою правую щеку ладонью.
– Вот видишь? – прошептала она. – Можешь же, когда стараешься. Пусть проходит. Просто наблюдай. Переключи меня на внутренние камеры.
Человек в плаще вошел в бар и огляделся. Остановил взгляд на темной ведьме, сидящей спиной к нему, и направился к ней. В двух шагах остановился, заметив движение головы ведьмы.
– Не оборачивайся, – произнес он мягко и шелково, – или паук умрет.
В этот момент из-под воротника плаща молодого человека показался Митсу. Он пробежал вверх по шее, остановился перед щекой и, особо не церемонясь, воткнул жвала в кожу.
– Мне нужна тряпка, – ответила шепотом Тамура. – Сухая, желательно.
– Для чего? – спросил мужчина в плаще.
– Надо вытереть пол. Я описалась. От страха, разумеется.
На линзах очков появилось изображение с камеры, установленной над барной стойкой. Парень замялся, явно не ожидая такой реакции.
– Ладно, не переживай. Пошутила я. Может, и не от страха. – Она опрокинула шот и закусила. – Ты кто такой?
– Я Предтеча.
– С погонялом разобрались. А имя у тебя есть?
– Предтеча – это имя.
– Ммммм. Как интересно. А я – Протеча. Вот мы и нашли друг…
– Ты – черная ведьма, – перебил он её. – Я видел тебя в городе Бога: черная ведьма, несущая Бога!
– Подглядывал? Ай, шалунишка!
– Бог писал книгу – Его последнее откровение. Писал прямо на моих мертвых глазах. Страницу за страницей. Ты себе даже не представляешь, как это было больно! Но я умолял Его не останавливаться. И читал с упоением, проговаривая и запоминая каждое слово. Страницу за страницей. На одной из них я увидел тебя. И ты несла в руках Бога!
– У вас где-то в религиозном техникуме есть предмет общения загадками, да? Что ни фанатик – то загадочный гуру. Я сюда бухнуть пришла, а не ребусы твои разгадывать. И не очень хотелось-то поворачиваться. Иди своей дорогой, пока я не при исполнении. Митсу, иди к мамочке.
Паук вынул жвала из шеи, перепрыгнул на плечо Тамуры и исчез в волосах черной ведьмы. Человек в плаще постоял еще несколько секунд, широко улыбнулся, развернулся и пошел к выходу.
– Стой, придурок! – крикнула она. – Куда пошел? Вернись… Пожалуйста.
Он остановился, разжал ладонь и посмотрел на металлические ключи в руке. Затем обернулся, убедился, что ведьма не смотрит на него, и подошел к ней ближе. Тамура постучала ладошкой по сидению барного стула, приглашая сесть, не поворачиваясь к нему.
– Прости, что испортила всю сакральность момента. А чего тебя так трясет? Вся кожа на лице вибрирует. Вот-вот отвалится. Купить тебе чего-нибудь выпить? Может, Но-шпы какой-нибудь?
– Я не ел и не пил уже много дней. И я не нуждаюсь в еде и воде.
– Завязал что ли? Я вот курить пытаюсь завязать уже лет семь.
– Нет. Просто я увидел Бога. Смог увидеть, вернее.
– Ууууу. А как же, – она щелкнула пальцем, и по мониторам очков побежали строчки писания: – «И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых»? Что скажешь на это?