– «И пал я ниц, и поклонился Господу. И Господь устами своими воззвал ко мне: "Дерзай, Енох, не бойся! Встань и стань перед лицом моим во веки". И поднял меня Михаил, великий архангел Господень, и привел меня пред лицо Господа. И испытал Господь слуг своих, сказав им: "Да вступит Енох, чтобы стоять перед лицом моим во веки". Славные же поклонились и сказали: "Да вступит". И сказал Господь Михаилу: "Возьми Еноха, и сними с него земные одежды, и умасти елеем благим, и облачи в ризы славы". И снял Михаил одежды мои с меня, и умастил меня елеем благим. И вид елея ярче света великого, и умащение им – словно росой благой, и благоухание его подобно мирре, и лучи, от него, – как солнечные. Оглядел же всего себя: стал я, как один из славных, и не было различия по виду», – процитировал Предтеча. – Ничего запрещенного. Все в каноны вписывается.
– Ого! Книга Еноха! Я на самом деле не разбираюсь особо. Это голосовой помощник подсказал. Но Книга Еноха неканоническая же! А неканонические – не считаются! И, кстати, плащик тебе Михаил дал?
– На мне не было одежды. Еще на подступах к городу Бога одежда превращается в прах. Глаза слепнут, уши закладывает от Его голоса, а волосы осыпаются песком по щекам. В этот момент ты делаешь последний вздох. И воздух кажется расплавленным металлом. Разум закипает, а сердце останавливается. Ты знаешь, что мертв и падаешь на землю, наблюдая, как кожа рук и ног стекает с костей черной грязью. Через мгновение сердце вновь начинает биться, возвращается зрение, слух и дыхание. А кожа вновь твердеет и становится живой. И ты снова идешь на звук его голоса, который как музыка, звучащая отовсюду.
– Круто, – сказала Тамура и осушила еще одну рюмку. Она брезгливо поморщилась и покрутила пальцем у пустой тары: – обнови, – выдавила она из себя, едва проглотив обжигающий алкоголь. Бармен послушно наполнил рюмки. – А если музыка отовсюду, то куда именно ты идешь?
– Туда, где больнее. Где страшнее и ослепительнее. Туда, где мгновенно слепнут глаза перед каждым морганием. Там сразу понятно, где Бог.
– В общем, в двух словах – ты умер, но Бог пожелал видеть тебя, и тебя собрали ангелы по кусочкам и представили перед Богом живьем? Потом дали книжку, где ты прочитал про то, как я работаю на создателя, а точнее ношу его в руках, не ведая того? – спросила темная ведьма.
– Зачем ты пьешь?
– Я не пью, – ответила она и опрокинула еще рюмку.
– А что ты делаешь?
– Напиваюсь. Твоя лавстори скучна и наивна. Начитался Еноха и решил в него поиграть.
– Я не рассчитывал, что ты сразу поверишь мне. На это потребуется время.
– Нииииии! Не потребуется. – Она вытащила из сапога нож и воткнула его в руку Предтечи, лежащую на барной стойке. Нож пробил кисть насквозь и прошел еще несколько сантиметров сквозь дерево столешницы. Дисплей на мгновение зажегся и сразу потух.
– Потеряна связь с… – начал было Томас, но тут же исправился: – Нож сломался. Не отвечает.
– Да, вижу. Тебе не больно? – спросила она, глядя на изображение улыбающегося лица Предтечи на линзах очков.
– Есть немного. Твой паук. Он откуда? – спросил робко Предтеча. – У тебя же с ним связь?
– Это длинная и трагическая история. Моя личная драма. Можно я уже повернусь?
– Я не уверен, что ты должна меня видеть.
– Все нормально. – Тамура, не оборачиваясь, сняла очки и подняла их над головой. – Это очки дополненной реальности. Я видела тебя еще перед входом. На линзы очков голосовой помощник выводит изображение с любых камер видеонаблюдения. Облачные технологии. Денег стоят – как почка архангела Гавриила. Хочешь взглянуть?
Он взял из пальцев ведьмы очки и надел на себя.
– Томас, покажи ему, – скомандовала черная ведьма и залпом осушила один шот.
– Полезное решение! – констатировал молодой человек. – Расскажешь про паука?
Тамура на мгновение задумалась, вытащила из пачки сигарету и прикурила ее.
– А, что мне терять? В общем, слушай, – произнесла она полупьяным голосом. – Я не всегда была такой черствой, циничной, беспринципной пофигисткой, как сейчас. Когда-то и я верила в человеческие ценности, в любовь, в семью. И любовь не обошла стороной меня. Он был высоким и могущественным. Его ненавидели и боялись. А я влюбилась. Решила – вот, наконец, появился человек, способный обуздать мой дурной, на тот момент, и буйный нрав. А он мне твердил, что я именно та, с кем он хотел бы прожить всю жизнь и состариться вместе. Говорил, что лет через семьдесят старичками, держась за ручки, будем бродить по парку и кормить таких же стареньких бородатеньких белочек. В общем, я отдалась ему после долгой борьбы мужского и женского начал. А через месяц меня посетила радостная весть: я жду мальчика. А он тут же увлекся другой неприступной дурой. Покоритель сердечных крепостей, чтоб он сдох! И мне вдруг этот еще не рожденный ребенок стал так ненавистен и противен, что я захотела от него избавиться. Причем, не хирургическим абортом, а прям вытравить ядом, как вытравливают клопов и тараканов. Я пила всевозможную отраву, а он не хотел умирать. Тогда я решила убить себя вместе с ребенком. Я прочитала о самом сильном яде на земле – яде паука с символичным названием «Святой Валентин щетинистоногий». Я выпила его и села ждать предсмертных судорог. Но их не последовало. Я выпила еще. Затем еще. В конце концов, оказалось, что яд растворил ребенка в моем чреве, а меня не повредил. А спустя несколько дней появился Митсу – маленький темно-серенький паучок с мохнатыми ножками. Он периодически выползал из моего уха, а затем снова туда заползал. Я сначала пыталась его прихлопнуть, но он оказался слишком шустрым. Тогда я начала его подкармливать молочком и печеньками. Я совсем перестала болеть, а любые раны на мне начали заживать гораздо быстрее, чем у обычных людей. А когда ко мне заявился мой бывший и стал избивать меня – Митсу его отправил на тот свет одним маленьким укусом в шею. Папашка корчился в страданиях, а я губнушкой рисовала на нем улыбку. С тех пор живет во мне и защищает меня – мой маленький сыночек Митцу. А еще, он плетет мне костюмчик из паутины. – Она сняла перчатку и продемонстрировала.