Конь под Степаном оказался молодой; помаленьку расстояние между двумя впереди и третьим сзади стало сокращаться. Видя это, казак Фрола отвалил в сторону — от беды.
— Фрол!.. Я же неоружный! — крикнул Степан.
Фрол оглянулся и подстегнул коня.
— Придержи, Фрол!.. Я погутарю с тобой! — еще крикнул Степан.
Фрод нахлестывал коня.
— В гробину твою! — выругался Степан. — Не уйдешь. Достану.
И тут случилось то, чего никак не ждал Степан: молодой конь его споткнулся. Степан перелетел через голову коня, ударился о землю…
Удар выхлестнул Степана из сознания. Впрочем, не то: пропало сознание происходящего здесь, сейчас, но пришло другое… Голову, как колоколом, накрыл оглушительный звон. Степан понял, что он лежит и что ему не встать. И он увидел, как к нему идет его старший брат Иван. Подошел, склонился… Что-то спросил. Степан не слышал: все еще был сильный звон в голове. «Я не слышу тебя», — сказал Степан и своего голоса тоже не услышал. Иван что-то говорил ему, улыбался… Звон в голове поубавился.
— Братка, — сказал Степан, — ты как здесь? Тебя ж повесили.
— Ну и что? — спросил Иван, улыбаясь.
— Выходит, я к тебе попал? Зашиб меня конь-то?
— Ну!.. Тебя зашибить не так легко. Давай-ка будем подыматься…
— Не могу, сил нету.
— Эка! — все улыбался Иван. — Чтой-то раскис ты, брат мой любый. Ну-ка, держись мне за шею… Держись крепче!
Степан обнял брата за шею и стал с трудом подниматься. Брат помогал ему.
— Во-от, — говорил он ласково, — вот и подымемся…
— Как же ты пришел-то ко мне? — все не понимал Степан. — Тебя же повесили. Я же сам видал…
— Будет тебе: повесили, повесили! — рассердился Иван. — Стой вот! Стоишь?
— Стою.
— Смотри… Стой крепче!
— Ты мне скажи чего-нибудь. А то уйдешь…
Иван засмеялся:
— Держись знай. Не падай… — И ушел.
А Степан остался стоять… Его придерживал под руки Фрол Минаев. Степан долго смотрел ему в глаза. Не верилось, что это Фрол вернулся. Фрол выдержал близкий, замутненный болью взгляд атамана. Даже улыбнулся.
— Живой? Я уж думал, зашиб он тебя.
— А где?.. — хрипловато начал было Степан. И замолчал. Он хотел спросить: «А где брат Иван?» — Ты как здесь?
— Сядь, — велел Фрол. — Посиди — ослабел…
Степан бережно, с помощью Фрола, сел на сырую землю. Фрол сел рядом.
Ослабел атаман, правда. Сознание подплывало; степь перед глазами вдруг вспучивалась и качалась. Тошнило. И звон в ушах опять закипал, и молоточки били в голову так больно, что надо было зажмуриваться.
Фрол вынул из-за пояса дротик, вырыл у ног ямку, взял сильными пальцами со дна ее горсть земли, посырее, подал Степану:
— На, поприкладывай ко лбу — она холодная, можеть, легче станет.
Степан приложил горсть земли ко лбу… Земля пахла погребом и травой. Молодой зеленой травкой. Степан уткнулся в землю и стал вдыхать целительный запах. И в голове вроде прояснилось. И боль вроде потухла. И даже какая-то далекая, забытая радость шевельнулась под сердцем — живой, жив. Согрела радость.
— Пахнет, — сказал Степан. — Ишь ты…
Фрол взял тоже горстку земли, понюхал.
— Корешками гнилыми.
— Травкой, — поправил Степан.
Фрол еще понюхал, бросил землю, вытер ладонь об штанину.
— Можеть, травкой, — согласился.
Степан еще раз уткнулся в пахучую холодную землю, глубоко, со стоном вздохнул и повторил не то из упрямства, не то с каким-то скрытым значением:
— Травкой пахнет, травкой. — Помолчал. — Тебя все на гниль тянет, а пахнет — травкой. Не спорь со мной.
Фрол с удивлением посмотрел на Степана. Ничего не сказал. Подобрал с земли дротик, сунул за пояс, под правую руку.
— Фрол, — заговорил Степан уже в полном сознании, напирая, по обыкновению, на слова, — ты не побоялся вернуться, не побойся сказать прямо: почему отвалил от меня?
— Ты хоть очухайся сперва… Потом уж за дела берись. Небось круги ишо в глазах-то.
— Я очухался. Не веришь в мою затею?
— А какая твоя затея? Я не знаю…
— Знаешь. Не хитри. Не веришь?
Фрол помолчал.
— В затею твою я верю, — сказал он. — Только затея-то твоя землей вот пахнет. — Он опять взял горстку земли, помял в пальцах. — Можеть, она и травкой пахнет, но я туда завсегда успею. Торопиться не буду. — Фрол ссыпал землю в ямку. — Еслив можешь меня без злости послушать, послушай…
— Валяй. Не буду злиться.
— Наберись терпения — послушай. Из твоих оглоедов тебе этого никто не скажет.
— Скоро же ты отрекся от нас! — удивился Степан. — Уж и — оглоеды!