Место приема пищи представляло из себя длинный зал с рядами квадратных деревянных столов. У стены находился прилавок, к которому тянулась живая очередь. Поваром оказался молодой парень с удивительно незапоминающимся лицом. Электрические лампочки заливали помещение теплым желтым светом. Всего в столовой находилось несколько десятков шиноби. Из уроков в Академии Саске помнил, что численность подобных застав редко превышает тридцать человек. Похоже, они попали на какой-то крупный узловой объект.
Генин встал в общую очередь и получил свою порцию еды. Ужин состояли из порции риса, супа суимоно с лапшой, дайконом, водорослями, грибами и тунцом, десерта тайяки и зеленого чая. Харуно с Хатаке так и не появились, так что Саске выбрал незанятый стол и поел в одиночестве. Готовили и в самом деле вкусно.
Сакура нашлась рядом с Наруто. Девочка просто сидела рядом и держала подростка за руку, о чем-то грустно размышляя. Саске почувствовал легкий укол недовольства. Да, внимание девочек его тяготило, но какого демона Узумаки смеет забирать то, что принадлежит ему. Проклятого блондина становилось слишком много. Учиха сам путался, какие эмоции испытывает.
— Пора спать, — мрачно произнес он.
Девочка вздрогнула и вынырнула из своих мыслей. Смутившись, она торопливо вскочила с табурета, словно ее застали за чем-то личным.
— Саске, давно ты здесь? — убирая несуществующую складку на платье, поинтересовалась Сакура.
— Только зашел, — хмуро ответил Учиха и неожиданно для себя поинтересовался: — Ты хоть на ужин ходила?
Девочка мотнула головой.
— Нет аппетита. Так много всего произошло, что даже не верится, — негромко произнесла девочка.
— Поздравляю с выходом в реальный мир, — саркастично ответил Учиха.
В какой-то степени он понимал состояние Харуно. У него глаза открылись гораздо раньше. Тяжело считать мир добрым и приветливым местом, когда собственный брат жестоко убивает всех, кто тебе дорог. После этого выслушивать смущенные заигрывания девочек или участвовать в детских развлечениях стало попросту тошно.
— Значит, вот как ты думаешь, — задумчиво протянула Сакура. — Кажется, теперь я понимаю.
— Рад слышать, — хмыкнул Саске. — Может теперь позволишь переодеться?
— Да, прости, — спохватилась девочка. — Спокойной ночи.
Немного поклонившись, Харуно покинула помещение. Учиха поймал себя на мысли, что такая Сакура его практически не раздражает: все еще слабачка, но уже не такая бесполезная и не навязывается. Она почти устраивала его, как напарник по команде. Хмыкнув, Саске начал готовиться ко сну.
Утром Наруто пришел в себя. Пусть его тело и не конца восстановилось, но сидеть еще дольше во внутреннем мире оказалось выше его сил. В реальности его встретил уже привычный зуд ускоренной регенерации во всем теле и подавляющая слабость. О чем говорить, если он даже руку с трудом мог поднять? А еще дичайшим образом хотелось в туалет. Настолько, что еще немного и произойдет страшнейший позор в его жизни.
— Очнулся, — раздался мрачный голос, показавшийся Узумаки пением ангелов.
— Дружище! — воскликнул блондин, повернув голову в сторону источнику звука.
При виде приветливой улыбки Учиха напрягся. Услышав же, в чем дело, он негромко фыркнул:
— Проблемный.
Тем не менее, Саске помог товарищу подняться и добраться до туалета.
— Ты настоящий друг, — растроганно шмыгнул носом Наруто, чувствуя невероятное облегчение.
Учиха только закатил глаза и ничего не ответил, старательно вымарывая происходящее из памяти. Дождавшись, пока блондин закончит свои дела, он дотащил его обратно до команты.
— Поесть бы еще, — пожаловался Узумаки.
Саске ощутил, как начинает дергаться левый глаз. В какой момент он превратился в личную служанку? Но и отказать раненому напарнику казалось как-то неправильно. В итоге, сделав глубокий вдох-выдох для успокоения, Учиха направился в столовую.
Повар встретил его дружелюбной улыбкой. Завтрак еще не поспел, но осталось немного супа с прошлого дня. Учиха согласно кивнул. Бонусом к огромной тарелке суимоно добавился свежий омлет. Поблагодарив за помощь, Саске взял поднос и вернулся в комнату.
В это время Узумаки сидел на кровати и пытался расслабиться. Бесконечный зуд требовал почесаться вообще везде, но мальчик уже знал, что сделает только хуже. Но и терпеть получалось с трудом.